↑ Наверх
PSNet, developing for LiveStreet CMS
english
russian

О блоге

Рейтинг
20.83
голосов: 9
В данном разделе публикуются стихотворения четко не определенные по жанру.

Администраторы (1)

Модераторы (1)

Така дурниця - а вона б...

Така дурниця – а вона була б щаслива…
Шматочок сонця з неба до кишені
Хоча б на мить… Щоб серце забруднила
І хвилин п’ять потримала у жмені.

Така дурниця – а вона б весь день сміялася…
Одна лиш смужка літньої веселки,
І цілу ніч вона б нічого не боялася –
А ні кошмарів, а ні мрій далеких.

Така дурниця – а вона б літала в хмарах…
Щодня б з лимоном чай і сни про літо, –
І плакала б вона лише в кошмарах.
Лишень би хто заборонив любити…

Круговорот

Жизнь, суета,
Веретено,
Мрак, темнота,
Воздух, окно,
Круговорот,
Камень и пыль,
Принц и урод.
Сказка и быль,
Бал и кадриль,
Деготь и мед,
Счастье и гниль,
Пламень и лед,
Проза, стихи,
Песнь и слова,
Правда, грехи,
Ложь и молва,
Море, ручей,
Сила и гнет,
Пламя свечи
Вечно живет.

Мічена долею

Загубилася в часі і просторі.
Відшукай мене…
І не так в житті просто все, як здається з неба.
Ти існуєш, бува, мов на острові.
Біль мине…
Знай одне лиш – нікому нічого не треба.

День вчорашній вже більше не сердиться.
Все пробачив…
Лиш сумління і спогади ще добу болітимуть.
Гордість з мрією уві сні примиряться.
Як інакше?..
Сон – життя? Чи життя – це сон? В чому суть?

Із вовками співала опівночі.
Дивувалися…
У стократ важче жити чужим життям позиченим.
Павутинням плітки позаочі.
Лиш сміялася…
Хто любив вже хоч раз – той долею був поміченим.

Маленькие города

Маленькие города, где нету правды
Завтра исчезнут, хотя тепла
Еще осталась горсточка, до завтра
Согреться можно и арийцам от сопла

Вулкана, что пошатнул асфальт
И сальто сделало вчерашнее вчера.
Пора созвать людей и в ад.Назад
уж не вернуть пера.

А разница между нами, как между
Асфальтом и поднятой над ним ступнею.
(Имею ввиду расстоянье)Чувствуешь
Состоянье покоя?

Здесь

Здесь я не увидел моря
И соленой воды не хлебнул,
Утонул только в собственном горе
И жалел, что навек не уснул.

Здесь я не видел неба
Хлеба не ел с царями,
Лишь с бомжами делил цунами,
Не хотел есть царского хлеба.

Общий вид

Точки огоньков вдали, и я
на лестничной площадке дым пускаю.
Смотрю в окно.Там поезд, как змея,
темнея, он ползет под огоньками.

А выше небо борется со светом тем,
что поднимается из окон обветшалых.
В глазницах впалых отражаются систем,
еще стоящих пред глазами дум усталых,

таблицы.Птицы никогда не спят,
кричат, стоят перед окном и смотрят
на меня, а я курю, смотрю, и взгляд
глядит на мой в окне размытый пОртрет.

(в слове портрет ударение на «О»)

Как каждый континент разъединялся...

Как каждый континент разъединялся,
я тоже отдаляюсь от тебя, и для меня
друзья, как будто бы луна, а я земля,
и солнца нет, иные уж поля

Оно пригрело.Расклееный Осирис-
четырнадцать кусков валяются в песке,
в тоске, тоскою пахнет тот папирус
с записанной инструкцией по сборке.

Не в корке хлеба, иль головного мозга
разгадка счастью, пастию кита
нам кажутся напасти розог,
ломающих веревки о раба.

сплін

ненавиджу ассаі та сплін,
ви занадто близькі,
і поруч ходите,
тримаєте мене за нерви,
вимагаєте сповіді…
за вами не одні хвилини,
і тисяча секунд,
що зараз при кожному вашому слові відбивається в мені
у свідомості не дуже хворої
хворими спогадами…
підкидайте мій розум у самі смітнки,
видряпай очі Васильев,
бо коли при тому співі картини пливуть по стінах
не хочеться жити

красное

вода с лимоном,
жизнью без сахара,
стирает об лужи побитые пятки…
мы где то виделись,
когда то глаза замечали
тонкие незнакомые линии.
ты еще дышишь,
и стекло не замерзло
от красных выдохов, холодных потоков воздуха…
значит жив, и хорд еще три,
и кровь выливает всю грязь из вен,
и все еще сходишь с ума на трамвайных рельсах
на чужих облаках, и тех простынях
что наверное пахнут не мной.
серыми буднями руки покрыты,
где когда то встречались наши пальцы,
уходя далеко в карманы,
и красным сладким заливались обманы
что могло с нами быть всё иначе…

Нью-Йорк

Это просто по небу дорога.
Это наш с тобой самолет.
На новую землю,
В оплот демократии,
Где самый вольный народ.

Где загибался Лимонов.
Где русская эмиграция,
ох*евшая от этого города,
Дышала парами капитализма.
Где родилось искусство мейнстрима.
Где дорогая альтернатива
Качает свободных людей.
Где нах*й не нужен
Наш Киев, наш Питер.
Где броский, широкий Бродвей
Брендово-марочным фрешем
Наполняет стаканы-дни.
Где утро встречает самых выносливых
Копотью мутной зари.

Где на широкий лоб новостройки
Челкою падает смог.
Где мы стобой, как два ребенка,
Которые подпалили Нью-Йорк.