3:30
Уже где-то полчаса я лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок. Проснулся в 3:00 и не могу больше заснуть. Надоело. Встаю с кровати чтобы пройтись на кухню, выпить водички.

— Мяу, — со стула на меня смотрят два желтых глаза, как-будто спрашивая, что со мной случилось.

— Лежи родной, — я погладил котяру по голове и он снова заснул.

Удивительное животное, иногда кажется, что в голове совсем пусто, а иногда просто диву даешься его интеллекту.

На кухне меня ждало разочарование, в холодильнике мышь повесилась, в чайнике воды не осталось, в кране воды не было. Хлебнув остаток вечернего чая, я захотел пить еще больше.

За окном неспешно пролетали крупные хлопья снега. Я подошел ближе и невольно залюбовался красотой открывшегося мне вида. Иногда бывает трудно представить, как простой, привычный всем снег может изменить скучный индустриальный пейзаж. Возле самого дома стояли четыре большие сугроба — машины наших жильцов. Через один из этих сугробов тянулась цепочка мелких следов местного котяры, который каждую зиму греется на остывающих автомобилях. Маленький задний дворик, ставший своеобразной парковкой окружает забор из сугробов поменьше, а так как наш дом стоит на небольшой горе, сразу за забором-кустарником виднеется накатанная малышами снежная горка.

Градусник за окном показывал, что на улице -10С — просто Ташкент, по сравнению со вчерашними -25С. Сидеть в такую погоду дома показалось мне по меньшей мере неразумным и я решил прогуляться в близлежащий парк.

Оделся по-теплее, сказал коту быть за старшего и сторожить дом в мое отсутствие, на что тот кивнул, мявкнул и пошел на кухню подкрепить силы перед ночным дежурством.

Только выйдя на улицу, я решил проверить карманы. Оказалось, что у меня с собой 50 грн. одной купюрой и все. Телефон я успешно забыл дома. В принципе, ничего страшного в этом нету, не думаю, что мне кто-то будет звонить в такое время, а я не собирался никого будить. Да и про незакрытую дверь я не волновался — ключ остался висеть на ошейнике котяры. Это мое личное ноу-хау, согласитесь, искать кота гораздо легче, чем искать ключи.

По дороге в парк решено было зайти в круглосуточный ларек, так как по прежнему зверски хотелось пить.

— Доброй ночи, дайте пожалуйста сок Сандора и шоколадку Милка, если есть, — продавец кивнул мне и пошел вглубь ларька-магазина за моими товарами все время поглядывая на включенный телевизор. Из ларька доносились звуки Comedy club.

— Милка есть черная и с изюмом, вам какую, — донеслось до меня из ларька.
— С изюмом.
— С вас 28,8 грн., — сказал продавец ставя товары на маленький прилавок.

Я рассчитался, забрал покупки, тихо бормоча себе под нос что-то нецензурное об уровне цен в этом заведении и пошел в парк.

До парка от моего дома идти минут 10, но сейчас я как-будто дошел туда меньше чем за минуту. Часов у меня не было и поэтому я все свалил на недостаток сна.

Обожаю ночные прогулки зимой. В них есть масса положительных качеств. Во-первых, шансы кого-то встретить — ничтожно малы. Ну скажите пожалуйста, какой еще отморозок попрется ночью в парк. Вот и я тоже так думаю. Во-вторых, ночью зимой слабый оранжевый свет парковых фонарей придает миру какой-то невообразимый апельсиновый вкус и кажется что пролетающие мимо снежинки существуют только в луче этого теплого света. Как-будто поток снежинок рождается на границе светового луча, пролетает отведенный ему путь и растворяется в темноте, как-будто его никогда и не было. Такая маленькая имитация человеческой жизни.

А еще, я просто обожаю то, как хрустит снег под ногами. Под правой ногой он издает звук “хрум”, а под левой — “хром”. Вот так я и шел к своей любимой лавочке — “хрум”, “хром”, “хрум”, “хром”, “хрум”, “хром”, “храм”, а?!

Я остановился и прислушался. Тишина.

“хрумхрумхрумхрум” — наверное собачка побежала. Решив что мне послышалось, я дошел до своей любимой лавочки, с которой открывался красивый вид на заснеженную поляну, сгреб снег и сел. Развернул шоколадку, откусил добрую треть и с наслаждением разжевал. Запил соком и почувствовал, что жизнь налаживается.

Шоколадка была вкусной, но пятая точка уже начала потихоньку примерзать к лавочке, поэтому я решил доесть шоколадку на ходу и пошел к своему любимому месту в парке.

Наверное каждый человек живущий рядом с парком имеет в нем свой особый закоулок, о котором мало кто догадывается, ну или просто приходит в него тогда, когда там никого нету. У меня тоже такой был — небольшая полянка, со всех сторон окруженная деревьями, в центре которой лежит старое поваленное дерево, на котором летом так удобно лежать или сидеть с гитарой.

Жуя шоколад, я заметил, что иду по слабо заметной цепочке человеческих следов. Судя по всему, этот человек прошел тут пару часов назад, снег шел довольно интенсивно, а следы еще были заметны. Об этом я размышлял так, промежду прочим, но когда я увидел, что эти следы ведут прямо к моему любимому месту, я немного напрягся. Не хватало, еще реально встретить какого-то отморозка в хорошо огороженном от посторонних взоров месте, тем более, что сейчас просто нету никаких посторонних взоров.

Стараясь на всякий случай ступать потише я дошел до своего любимого места. Цепочка следов вела прямо под огромную свесившуюся ветвь ели, за которой был вход на поляну.

— Не иди туда, — раздалось за моей спиной.

Я медленно обернулся. Метрах в 50-ти от меня, в одном из оставленных мною следов сидел мой котяра и пристально, не моргаясмотрел на меня своими желтыми глазами. Ключ от моей квартиры на его ошейнике даже не шевелился, казалось, что это не животное, а маленькая статуэтка.

Больше, в поле зрения никого не было. Я решил не звать кота, чтобы не выдать своего присутствия возможному отморозку на поляне, развернулся и тихо пошел по следам.

— Не иди туда, — опять тот же голос за моей спиной.

Я обернулся, кот сидел там же где я его видел, в прошлый раз. Глаза неотрывно смотрели на меня.

— Мяу, — промурлыкал котяра, встал, отряхнул снег и начал идти в сторону дома, все время оглядываясь на меня, как-будто зовя меня, — Мяу!

Мне стало как-то не по-себе, но азарт и любопытство брали свое. Я отвернулся и продолжил идти по следам. Нагнулся и заглянул под елку, на поляне никого не было. Я все же осторожно, как можно тише пролез под наклонившейся ветвью и тихо, оглядываясь пошел по следам.

На середине поляны следы кончились. Я просто стоял и смотрел на пару отчетливых отпечатков мужских ботинок, прямо передо мной. Судя по форме следов, человек не мог пойти назад тем же путем, но где же он тогда?

Зачем-то я поднял голову, может хотел увидеть, не парит ли этот человек прямо надо мной, и был просто поражен открывшимся мне видом.

Что вы ожидаете увидеть, поднимая ночью голову? Правильно, звезды, ну или хотя бы тучи. Я же увидел абсолютную черноту. Было такое ощущение, что метрах в 5 полностью заканчивается мир. Абсолютная тьма.

Но тьмой она оставалась не долго. Прямо в центр поляны из черноты заменившей ночное небо ударил луч желтого света, похожий на свет фонаря, вот только какой-то странный.
Луч начал расширяться и тут я понял, что в нем странного. Снежинки попавшие в этот свет, не пролетали сквозь него, как сквозь свет фонаря, а плавно начинали лететь вверх, прямо к источнику света. Чтобы удостовериться в своей догадке, я подставил свою руку в продолжающий расширяться луч. Он стал уже таким широким, что я мог без проблем полностью стать под этот свет.

Как я и думал, моя рука начала плавно двигаться вверх, причем я больше не мог ею управлять. Меня охватил ужас и в тот же момент, что-то очень сильно ударило меня в плечо. От удара я повалился в снег. Рядом со мной выгнувшись и ощетинившись стоял мой кот и шипел на луч света.

Разум наконец-то возобладал надо мной, я подхватил на руки кота и пустился наутек.

“Хрум”, “Хром”, “Хрум”, “Хром”, “Хрум”, “Хром”, звуки моего бега гремели в ушах как симфонический оркестр в кульминационный момент. Кот вцепился когтями в мое плечо, но сидел молча.

Уже выбежав из парка, я решился и оглянулся. Сзади никого не было, я посмотрел вверх и увидел только звездное небо.

— Мурр, — кот посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты мой спаситель, — я погладил его по голове, расстегнул куртку и засунул кота в тепло. Застегнул молнию, так что осталась видна только голова моего животного и уже не спеша побрел домой.