СЕМЬ

Рассказ

Три долгих звонка в дверь. Кто-то настойчивый. Лиза лениво поплелась к двери. В глазок – подросток с взъерошенными волосами. В руках – букет. Волнительно. Лиза никогда не получала цветов на дом. Перепугалась даже немного, но рука потянулась к замку. Открыла.
— Здравствуйте. Магазин «Ромашка», я курьер. Букет для Лизоньки, именно так просили передать, — мальчик противно прогнусавил. Он никогда прежде не дарил цветы.
Красная роза. Кроваво-красная. Большой распустившийся бутон. Одна штука. Лиза неловко взяла цветок, укололась, а потом машинально поднесла розу к носу. Ароматная.
— Спасибо, — девушка легко улыбнулась, – кто делал заказ, не знаете?
— Нет. Я курьер, – небрежно кинул мальчик и поспешил уйти.

На следующий день в это же время он пришел снова. Принес уже две розы. Количество роз увеличивалось с каждым днем на одну штуку. Две розы у Лизы вызвали неприязнь и страх. Три – «долго это будет продолжаться?» Четыре – «симптоматично». Пять – «сколько можно?»…
Лиза на пятый день не выдержала, позвонила в магазин.
— Цветочный магазин «Ромашка» слушает! – приветливый женский голос.
— Скажите, пожалуйста, от кого поступают заказы, мой адрес… — Лиза неохотно принялась диктовать.
Девушка на том конце провода деловито застучала по клавиатуре. Несколько мучительных для Лизы секунд.
— Нет, на такой адрес никогда не поступало заказов.
— Спасибо, до свидания. – Лиза повесила трубку и испугалась. Покалывающий в груди страх. Неприятное ощущение неизвестности. Но главное, что означает эта пугающая арифметика? 1, 2, 3, 4, 5… Как долго будет продолжаться весь этот циничный спектакль? Кто его инфернальный режиссер?

Иногда Лиза не открывала дверь. Думала, что цветы перестанут носить. Не помогало – розы клали под дверь. Их количество продолжало неукоснительно увеличиваться с каждым днем. На единицу.
Володя, прикованный с детства к инвалидной коляске, в день своего двадцативосьмилетия получил букет из 28 роз. Неизвестный положил (возложил?) цветы под его дверь на лестничной площадке.

Володя существовал один в своей однокомнатной квартире и ни с кем практически не общался, только врачи навещали его несколько раз в неделю. Каждое утро он с грохотом выкарабкивался из своего убежища и ехал во двор – туда, где жизнь. Там он мог провести весь день. С умилением наблюдал за резвящейся детворой, внимательно рассматривал прохожих, нежно трогал руками зелень летом, а зимой задумчиво лепил из снега плотные комья. Только на него никто никогда не обращал никакого внимания. Почти никто. За исключением двух человек. Молодой девушки из дома напротив и прыщеватого школьника в синей кепке.

Студентка Лиза каждое утро, убегая в университет и возвращаясь вечером, резво пробегала мимо инвалида и улыбалась ему по-доброму. Всегда приветствовала, говорила «добрый день», «здравствуйте», «добрый вечер». Для Володи это были самые счастливые моменты его одинокого существования. Он знал, в какой она живет квартире. Когда была жива мама Володи, она часто напоминала ему о ней. Всё время говорила, что у ее подруги растет хорошенькая доченька. Володя слушал, но не понимал, зачем ему это постоянно рассказывают.

Прыщеватый же следил за Володей постоянно, буравил колясочника своим взглядом и по-садистски улыбался, когда его видел. Никто не знал, какие мысли живут в голове у маленького подрастающего монстра.

Для остальных же обитателей окрестных домов Володя стал ничтожной частичкой индустриального пейзажа. Его попросту не замечали или не придавали ему значения в той же степени, в какой люди не придают значения и со временем не замечают столбы, поребрики или трещины на асфальте. Вот так его воспринимали. Никак. Годами изо дня в день он ездил по своему двору на проклинаемой им коляске. При движении она противно скрипела, и Володя всегда боялся, что этот шум может кого-нибудь раздражать. За территорию двора он никогда не выезжал. Продукты покупал в вонючем круглосуточном магазине, находящемся в его же доме. Так всегда пахло бабским потом. Там его узнавала несменяемая годами продавщица. Знала, во сколько он приедет и какие продукты будет брать. Она со временем стала инвалиду машинально кидать в сумку нужные товары, всячески стараясь поскорее от него избавиться. Ее невыносимо раздражал назойливый скрип его коляски.

Одаренный математическими способностями Володя в день двадцативосьмилетия, подобрав подброшенный букет и посчитав количество цветков, проделал ряд несложных математических манипуляций, связанных с арифметической прогрессией, вынул одну розу и с ней выехал из подъезда. Направился к сидящим на лавочке двум школьникам. Близко подкатил к мальчугану в синей кепке и попросил отнести розу по указанному адресу. Прокряхтел что-то и вынул 10 рублей. Протянул мальчику. Тот взял, не засмущался.
На следующий день в это же время Володя вынес во двор две розы, на третий – три, на четвертый – четыре, на пятый – пять, на шестой – шесть, на седьмой – семь. Мальчик охотно выполнял просьбы. Его глаза настораживающе блестели. За семь дней он накопил на несколько пачек сигарет.

Володя иногда ошибался. Лизы всё-таки не было дома. Мальчик в таких случаях клал цветы на порог. «Не нести же их обратно влюбленному кряхтящему уроду», – думал он и хохотал.

На седьмой день Володя, когда рассчитался с «курьером» за отнесенные им семь последних цветов, натужно открыл железную дверь подъезда и с грохотом скрылся с буравящих глаз прыщеватого. Когда дверь захлопнулась, порядком ударив сзади коляску, Володя услышал смех и гнусные пошлости в свой и Лизин адрес.

Больше никогда во дворе не видели этого несчастного. В тот день Володя после прогулки сразу направился в ванную. Достал бритвенный станок, вынул лезвие и провел по запястью. Возможно, именно в тот момент, когда перепуганная вконец Лиза выбросила в мусоропровод все 28 роз, он издал последний хрип и замолчал навсегда.

Мальчик украл кроваво-красные розы на городском кладбище. Он верил в особую силу кладбищенских цветов. Ради этого он и положил 28 роз семь дней назад на порог Володиной квартиры. Прыщеватого раздражал скрип Володиной коляски. Он его не переносил ещё больше, чем его мама, нервная продавщица вонючего круглосуточного магазина.

Александр Колоев,
Июнь 2009