Войдя в сосновый лес, Ильяс почуял в воздухе присутствие вельмиров. Странник тяжело вздохнул и горько усмехнулся. Оказалось, судьба ещё не смилостивилась над ним и продолжает строить козни. Но надежда, как говорится, умирает последней. Ильяс сделал первый шаг в глубину леса. Тот предательски отозвался хрустом сухой ветки под башмаком. Но волшебник вовремя применил нужное заклинание, и хруст был первым и последним звуком, который мог бы выдать Ильяса. К счастью, он быстро пересек лес и остался незамеченным. Поклонившись вратам леса, он неожиданно столкнулся с представителем клана людей. «Вроде бы таких они называют мальчишками» -промелькнуло у Ильяса в голове. Кельхоры вообще-то пытались обходить людей стороной. Они казались светлым магам неотесанными существами, которые даже не умеют читать мысли, а передают их с помощью речи.… Но Ильяс был слишком уставшим после долгого путешествия. Да и последнее заклинание отняло много сил.Их необходимо было восстановить. Ильяс в миг успел составить картину характера мальчишки. «С эти будет нелегко… Но он мог бы стать неплохим учеником. Но об этом после. Сейчас нужно найти ночлег. И мальчик мне в этом поможет.»
— Эй, здравствуй, милый друг.- Ильяс силился говорить так, как принято в этом поселении.
-Здрасьте.-буркнул паренек. Но потом резко взбодрился.- А вы кто? Я Вас вначале даже испугался.
«Да уж, виду меня не располагает к себе» — объективно оценил себя Ильяс. Следует отметить, что кельхоры отличаются высоким ростом, седыми от рождения волосами и ярко-голубыми глазами, в которые лучше вовсе не смотреть… Кроме того, и одежда его сильно отличалась от человеческой. Блестящий коричневый плащ с красными манжетами и меховым воротником вряд ли присущ человеческому роду.
— Я? Я, мальчик мой, путник из другой страны. Если ты попросишь родителей дать мне ночлег, я расскажу тебе много интересных историй. – Ильяс сыграл на природном любопытстве собеседника.
— Ухты!-глаза мальчика заметно загорелись. Но через миг он потускнел. – Мать послала меня за грибами в лес. Она рассердится, если я вернусь с пустым лукошком.
Ильяс, безусловно, сильно рисковал. Но деваться было некуда. Оставаться ночевать в лесу означало обречь себя на верную гибель. Что ж, пришлось раскрыть себя…
Вмиг в лукошке оказалось множество отборных белых грибов. Мальчик оторопел и с минуту стоял неподвижно, раскрыв рот. Затем медленно поднял глаза на Ильяса.
— Ничего не говори. Ты этого не видел. Уверяю, прошло уже около трех часов. И ты сам собрал эти грибы.
— Вы… Вы волшебник?
— Можно и так сказать. Так что же – проведешь меня?
— Ага. –паренек не сводил с нового знакомого глаз.
II
Маленькая деревушка Васильки, на первый взгляд ничем не отличалась от сотен таких же. Такие же домики с резными цветными ставнями и соломенными крышами. Небольшая речушка неподалеку от березовой рощи, ромашковая полянка на берегу реки. Именно на этой поляне совершалось нечто необычное.Здесь, расположившись за высоким дубовым столом, стояли два разновозрастных человека. Старший – седой могучий дед в коричневой мантии с красными манжетами был спокоен и немного насмешлив, но насмешлив по-доброму, без издёвок. Он стоял смирно и исполнял роль стороннего наблюдателя. Младший же – мальчишка лет шести – был явно чем-то раздосадован и раздражен. Он хаотично размахивал руками – то сразу двумя, то поочередно каждой. Результат, видно, его не удовлетворял. Это были дед Кесур и его младший и, наверное, потому самый любимый внук Ильяс. Шло обучение магии кельхоров.
Ильяс слыл непоседливым и упрямым, но ужасно способным учеником. Не в пример своему брату, который предпочел магии судьбу воина и вскоре пополнил ряды войска короля. Кельхоры презирали всё, что было связано с убийством, жестокостью и коварством.Потому редко в доме Ильяса вспоминали доблестного воина Лейкора. В особенности не любил эту тему старый Кесур, возлагавший на старшего внука немалые надежды.
Одна отрада была у деда – Ильяс. С ним он проводил практически все свое время. Кроме последнего года жизни. Ильясу тогда было девять. Он уже понимал, что скоро не станет того человека, который был рядом ежеминутно. Но всё ещё не верил. Не верил до того злополучного дня, когда утром проснулся с горьким и пустым ощущением тревоги и одиночества.