Он любил этот город.
Нет, не просто любил. Он им любовался. Ведь любить и любоваться, по сути, разные слова. Ведь любоваться – это видеть любовь и красоту.
Он любил утро.
Нет, не то, что большинство из нас привыкло видеть. А то утро, когда до восхода солнца остается двадцать, а то и двадцать пять минут. На даче, в такие минуты, он видел гораздо больше, чем мог увидеть днем, он видел зарождающуюся жизнь, начало нового дня. А в своем городе, просыпаясь, он бежал к высотке, с которой наблюдал за птицами, которые начинали свой полет, сквозь утреннюю морось и прохладу. Не многие любят это. А он – любил.
Он любил когда, шагая по мостовой, вдоль Лихоборки, рано утром, ловил миг, в который уставшие за ночь фонари ложились спать и отключались, давая утреннему свету залить улицы.
Он читал Коэлью, когда ехал в электричке, ловил сладкий запах табака и любовался пейзажами, проплывающими за окном.
А еще он любил жизнь. Он жил полной грудью, жил не ради выполнения цели, нет. А ради действия в действии. Жил этим моментом, забыв о прошлом, но учтя прошлый опыт, жил так, как мечтают многие.
Но он не знал, о чем мечтают другие.
Просто не хотел читать чужие мысли. Но «работ такой». Приходилось.
Он любил…ёе. Ту, с которой сейчас как брат и сестра. Неизбежность придет сама. Но неизбежного, как правило можно избежать. Это вопрос о недоверии близкий к «прости прощай, как нынче дышится «вольгод», на чистый мед» (Розембаум) Она поняла меня.
Он любит своих друзей.
Считая, что друг может быть одним, а знакомых много, он все равно учился доверять людям, даже если понимал, что человек ничего стоющего из себя не представляет, а наоборот, внушает недоверие.
Он любил ветер.
Простой осенний ветер. Не сильный, не летний или холодный скальпель зимнего ветра, не весенний прогулочный…а именно осенний ветер. Который гоняет листья, иногда успокаиваясь, иногда ускоряясь… иногда он задавал ему вопросы. А ветер иногда, но крайне редко отвечал. Но еще реже он давал те ответы, которые Он хотел услышать. Как правило это были ответы, что не нравились ему. Зато ветер никогда не врал.
А еще ему никогда не врал дождь.
И конечно, не трудно догадаться, что он любил и его.
Вообще как это не врал ветер, не врал дождь? Он просто любил, когда и тот и другой появлялись в его жизни вовремя. Например, когда грустно – дождь, а когда хочется романтики – ветер.
Он любил вечерние дороги. Вернее этот мягкий желтый свет на ночных дорогах.
Он часто вспоминал, как шел поздним вечером по дороге от села Никитское до Фроловского, рядом со своей дачей. Был август, со своими темными ночами. И еще…еще было тепло. Тепло, что осталось от былого дневного зноя, что сопровождало нас на протяжении 3-х месяцев 2010 года. Он шел по обочине пологого склона широкой асфальтовой дороги, ведущей через мост над железной дорогой. И, спустившись вниз к магазинчику напротив станции, он обернулся. И в тот самый миг зажглись фонари и залили дорогу своим мягким светом.
Тогда, одинокая маршрутка, не показалась одинокой. А наоборот, приобрела очертания чего то связанного с чем то. А именно с дорогой.
Или взять к примеру тот вечер у МКАДа, когда за окном машины был закат а по практически пустой, на удивление, дороге, мчалась тойота королла серебристого цвета, в салоне которой играл dire straits с его знаменитой песней Money for nothing.
И да, черта с два, он любил блюз. Уважал джаз, за непредсказуемую музыку и красивый Сакс. И именно Сакс с большой буквы. Он любил Лимп Бизкит и тащился от металлики…но из всей музыки, за свой гимн он взял только одну песню – мой друг, лучше всех играет блюз.
Что же говорить о рок-н-ролле… с ним можно было умирать.
Он любил счастье. Особенно, когда видел радугу.
И как-то вечером, выйдя из душа, он привычно повесил полотенце на турник, оделся и сел за стол.
Взял ручку, стал что то писать в блокноте.
Потом он вспомнил, что так и не отдал книгу подруге, и поднял руку, что бы погладить волосы, но вместо этого встрепал их и понял, что голову он так и не вытер.
На стол тот час же посыпались миллионы маленьких капелек, между которыми, отражаясь в бликах и свете старой настольной лампы, заиграла радуга. Она была всего лишь миг, а потом исчезла. Но спустя этот миг он улыбнулся и на миг понял, что счастье есть…ему только нужно дать выход.
А вы когда-нибудь видели дождь над столом?

zalimon.