Председатель: «Уважаемая нечисть, сегодня перед нами стоит очень важная задача — определить победителей замечательного литературного конкурса приуроченного к нашему профессиональному празднику! Прошу всех отнестись к процессу с максимальной серьезностью, ведь на кону не только победа в конкурсе, но и ценные призы!»

Зомби: «Призы?.. классные призы? А может ну их… этих участников… а? Заберем себе призы, сожрем мозги участников и никто ничего не заметит!?»

Председатель: «Еще одно такое предложение и кто-то останется без десерта!»

Граф Дракула: «Давайте уже начинать, а то весь праздник пропустим. И подайте новую официантку, а то меня что-то сушит.»

Чудовище Франкенштейна: «Так как все уже прочитали работы участников предлагаю голосовать за первое место.»

Зомби: «Протестую! Начинать с первого места нельзя! Пусть помучаются, так мозги будут вкуснее.»

Председатель: «Не думал, что когда-то это скажу, но я поддерживаю зомбяка. Начнем с третьего места. У кого какие предложения?»

Вий: «Предлогаю на третье место рассказ „Старий Андрей“, очень он мне близок по духу, рідна мова, файні загадки, плюс героїня — гарна дівчина»

Мумия: «А мне понравился стих „Лысая гора“ это ж прям описание нашей прошлогодней вечеринки!»

*Дракула посербывая кровавую Мерри кивает в знак согласия.

Председатель: «Еще предложения есть? Нет… голосуем. Единогласно. Итак третье место занимают vze-o-tretij и joseff и в подарок получают +5 к рейтингу и фирменные чашки write in web.»

Всадник без головы: «За второе место у меня есть принципиальное предложение. За стихи этого автора я готов рубиться на смерть!»

Дракула: «Вот мне всегда было интересно, чем он говорит. Откуда звук?!»

Всадник без головы: «Сейчас срублю тебе голову и узнаешь на собственном опыте. А приз я предлагаю отдать автору написавшему стих „Тыквенная голова“.»

Зомби: «Вот если ты сейчас наберешь тыкву на голову, то я не против!»

*Всадник без головы натягивает тыкву на голову и окидывает всех собравшихся горящим взглядом тыквенных глаз.

Дракула: «О, согласен, тем более, что у него кроме этого стиха на конкурс было представлено большое количество хороших работ, вот например Вампиры 1,2,3,4.»

Председатель: «Голосуем! Единогласно. Итак втрое место занимает Krikunoff и в подарок получает +10 к рейтингу и фирменную футболку write in web

Зомби: „кхм… я считаю, что нужно немножко подождать с выбором победителя. Конкурсанты еще должны поволноваться, мозги будут вкуснее...“

Вий: „Согласен, а ну ка поднимите мне веки, глянем, кто у нас тут любимец публики… а так это черный-черный со стихом “ХэловИн На „Write.in.УРА“, предлагаю наградить его чашкой!»

Председатель: «Итак приз зрительских симпатий получает 4erniy_4erniy и в подарок получает фирменную чашку write in web.»

Дракула: «Дъейте уже за првее мсто глсвать. Ище офцианткку ме прнесите!»

Зомби: «Смотрите, вампир уже напился, видать официантки были слишком крепкими! Жаль, что на любой праздник людишки пьют… не люблю проспиртованные мозги(((»

Мумия: «Не ной!»

Чудовище Франкенштейна: «Давайте по теме. Я считаю, что первое место нужно отдать автору рассказа La fète fatale. там и атмосфера праздника и ужасы и темная магия, в общем все атрибуты рассказа-победителяю»

Председатель: «Голосуем?»

Зомби: «Одного голоса не хватает. Поднимите клыкастому алкоголику руку, а то до завтра не разойдемся!»

Председатель: «Единогласно! Первое место занимает SeptembersChild и в подарок получает книгу мастера ужасов Стивена Кинга „Оно“. Заседание окончено.»

Дракула: «Акже пщритлные прзы?»

Председатель: «Чуть не забыл! Все участники конкурса вечером 31-го октября получат +3 к рейтингу от всей нашей судейской коллегии. Победителей прошу связаться с Judge и уточнить как можно забрать призы. Заседание окончено!»



Зомби: «МОЗГИИИИИИИ!!!!»

В співавторстві з Chyzz

Патологоанатом — майбутня професія,
Колупаюсь в тілах від сесії до сесії.
Холодні стіни, холодна підлога,
Холодні руки, холодні ноги.

Тиша навколо, жую бутерброда,
Надворі прекрасна осіння погода.
Органи в банках стоять на полицях,
Люблю я за їжею їх роздивитись.

Печінка пропита, зморщений мозок,
Легені у дірках, кров на підлозі.
Сьогодні моє професійне свято —
Піду Хелловін я святкувати…

Рисунок выполнен SilverPrincess (автопортрет на Хэллоуин)

Юная ведьма жила на опушке,
В домике чистом, ухоженном. Густо
Лес её маленький дом обступал,
Волк ей зайчатину с лесу таскал.

Ведьмочка юная зелья варила,
Видом своим мужиков искусила,
Но не подступится к ней простолюд,
Ведьмочку юную звери все чтут.

Мышь ей летучий – верный дружок,
Он с ней всегда, лишь она за порог.
Крыльями машет, прогонит врагов,
Ведьмочка наша не знает оков.

Если кто смел, иль в нужде – приходи.
Юная нимфа не знает тоски,
Каждый получит от ведьмы своё,
Что заслужил, ведь она знает всё.

Знает она, что вас ждёт впереди,
Её советам ты внемли и жди,
Будет она нам всегда помогать,
Если её не начнём обижать.

Пусть же танцует и в травах кружится,
Юная ведьма – чудес мастерица,
Буду опорой ей я по всяк час,
Мы с ней друзья. Мир открыт весь для нас!

Ніч. Сутінки. Місяць обпалює щоки.
Заточеним лезом по темряві крик.
Ввім'явши тривогу й тремтіння у кроки,
Для долі у пеклі навіки я зник.

В мені чиїсь очі вбачають потвору,
Хтось монстра уявить – заб’ється в куток,
Хтось смерть струхлявілу, замучену, хвору
Із стуком тривожним зловісних кісток.

Та чим би не був, кожен труситься, плаче,
Ховає обличчя між схрещених рук,
В агонії серце у кожного скаче
Й биттям відчайдушним вбиває свій стук.

Ось сонце упало, на смерть розлетівшись,
На тисячі зір – порошинок тепла.
Сьогодні без винятку, болем укрившись,
Тремтіння терзатиме душу до тла.

Й ніхто не посміє у вічі поглянуть…
У вічі мені, поламавши свій страх.
Тоді ж і кістки мої раптом розтануть,
І очі у сірий розсиплються прах.

Вставати пора, бо роботи чимало,
Сьогодні ще демони з пекла встають.
Та що це так міцно мене обійняло?
Й на мить не даючи спокійно вдихнуть?

Та погляд спустивши, дівча помічаю
З очима, мов осінь, та сміхом дзвінким.
От-от розлечуся на прах, відчуваю.
Ніколи не був ще безсилим таким…

Дивлюсь, увесь світ лунко грає, радіє
Та чую пливу, розмиваючи звук.
В видінні ж лиш очі ті теплі біліють,
І рученьки ніжні, і жар від тих рук.

Воскресну можливо… зберу якісь сили…
Наразі ж здолала усмІшка проста
Ох скільки ж страждань мої кості зносили..?
О спокій. Які ж твої милі вуста…

Дом с призраком.

Этот дом выглядел нормальным только в Хэллоуин. Мрачный, двухэтажный коттедж, огороженный воротами и заросший сорняками. Окны дома на Самайновой улице были заколочены, и взирали на противоположную сторону темными провалами. Сквозняк создавал ощущение старинной органной музыки. Дом отпугивал людей своим мрачным, но величественным видом. Так было во все дни, кроме Хэллоуина. В этот день коттедж заманивал ребят в свое нутро. Дом притягивал любопытных своими загадками. Но казалось, что стоит войти, и уже никогда не выберешься.
Про дом на Самайновой улице ходило много слухов. Говорили, что дом построен на месте бывшего кладбища и в доме живут призраки. Еще говорили, что в доме живет всего одно привидение. И рассказывали следующее: Когда-то в доме жила семья. В то время, коттедж еще не был «Вместилищем Хэллоуина», как его прозвала детвора. Это был совершенно обычный дом, и жила в нем совершенно обычная семья. Отец, мать и две девочки-близняшки. Но в какой-то момент одна из сестер умирает. После ее смерти в доме стали происходить странные, жуткие вещи, и семья решила уехать из города. После их отъезда так и осталось стоять «Вместилище Хэллоуина» с одиноким призраком умершей близняшки. Вот что говорили про дом на Самайновой улице.
Поэтому какого было удивление местных жителей, когда буквально за два дня до Хэллоуина в дом въехали жильцы. Это была немолодая красивая женщина с дочерью. Женщину звали Мередит, а ее дочь – Салли.
« Ну зачем? Зачем мы приехали в этот дом?»- в сотый раз спрашивала себя 13-летняя Салли. Дом показался ей совсем недружелюбным, а ведь раньше она так не хотела из него уезжать. Да уж… Это было так давно. И Мери была жива. Она вздохнула. «Бедняжка Мери, помнишь ли ты, как мы жили здесь?» — подумала Салли. Мери была ее сестрой, умершей 4 года назад здесь, на Самайновой улице. Наконец, Салли переступила порог.
-Вот мы и на месте- сказала мама.- Помоги мне. Отнеси эти вещи на кухню. Она дала Салли пакет с продуктами и какой-то утварью. Девочка пошла исполнять поручение, но по дороге в кухню, она увидела дверь в подвал. Внезапно в горле пересохло, из ниоткуда появился страх. За дверью тихонько скрипнули. Как будто кто-то с той стороны открывал замок.
«Не может быть»-ужаснулась Салли. Казалось за дверью кто-то есть. Девочка начала медленно приближаться к заветной двери.
— Салли!- в этот момент раздался голос мамы. Девочка отвлеклась: — Что, мама?
— Поднимайся наверх! Я хочу тебя что-то показать
-Уже иду.- девочка вздохнула, переборов желание открыть дверцу сейчас, и пошла на мамин голос.
Мама стояла посреди большой, когда-то светлой, а сейчас совсем старой и мрачной, детской.
-Смотри, -сказала мама,- ты помнишь эту комнату?
Конечно, она ее помнила. Это была их с Мери спальня. Они столько времени здесь проводили вдвоем. А сейчас все это казалось нереальным. Старый дом лишь разбередил старые раны.
— Думаю, на ночь ты вполне можешь остаться здесь, что скажешь?
-Да, мам. Конечно.
Мередит тоже было нелегко. Она долго не могла решиться вернуться. Но после развода у них не оставалось другого варианта. Пришлось вернуться. Коттедж невероятно изменился за какие-то 4 года. Из светлого и нового превратился в мрачную развалюху. Этот дом просто кишел воспоминаниями о прошлой жизни. Когда все было так гармонично, так хорошо. Сейчас же… все изменилось после смерти Мери. Они так и не смогли оправиться.
Это случилось 4 года назад. Салли играла в комнате с Мери. В какой-то момент. Мередит услышала крик. Когда они с мужем ворвались в комнату, увидели лежащую на полу Мери. Они с сестрой танцевали, и девочка, не удержав равновесия, упала. Висок ударился о край стола… Висевшее рядом зеркало пошло трещинами…
Это было жутко. Да и сейчас было ужасно вспоминать об этом. Мередит до сих пор винила в этом себя.

Салли проснулась по среди ночи. Ей было страшно. Откуда пришел этот страх? Просто так среди ночи. Ужас разливался по жилам, и в голове пульсировало от предчувствия чего-то неизбежного.
— Салли…-раздалось в комнате. Девочка вздрогнула. Страх сковал тело. Она узнала голос. Пусть прошло столько времени, и сам звук был почти неслышим.
-Салли…- призыв повторился. «Мери? Но как это возможно?» Входная дверь заскрипела. Салли повернула голову. В проеме возвышалась белая полупрозрачная фигура. Ее очертания не были отчетливы.
-Салли…- призрак медленно, будто упиваясь ужасом своей жертвы, вошел в комнату. Сделал шаг, другой… И тут к Салли вернулся голос. Она закричала. Сразу же раздались мамины шаги. Она бежала в комнату. Призрак дрогнул, и растаял…
— Салли? Салли, что случилось? – воскликнула мама. Мередит подбежала к дочери и обняла ее. Она была бледная, испуганная.
-я видела ее… Я видела Мери!- пролепетала девочка
— Боже мой! Успокойся, тебе приснился дурной сон
— Нет, это был не сон. Я действительно ее видела!
— Хорошо. Как скажешь. Только успокойся. Мы поговорим об этом утром.
— Только не уходи- Салли уже поняла, что мама не верит ей, но ни за что не согласилась бы вновь остаться в комнате совсем одна.

«Что же случилось вчера ночью? Действительно ли это была Мери?» — наверное, в сотый раз за день спрашивала себя Салли. Чувство вины, чуть поутихшее с годами, вновь разрывало сердце. Она ведь могла предотвратить все тогда. Не доглядела. Не смогла…
Весь день она помогала маме украшать дом, ходила за конфетами. Хэллоуин наступал.
«А стоило ли мне бояться?- размышляла она, раздавая конфеты малышне в маскарадных костюмах.- Ведь она моя сестра. Она не причинит мне вреда!»- девочка закрыла дверь за ребятами. Оглянулась на лестницу, ведущую на второй этаж.
« Если сегодня ночью она придет, я не испугаюсь. Мне нужно с ней поговорить!»- решение было принято.

Она легла в кровать далеко за полночь. И все никак не могла уснуть. Ворочалась, ожидая прихода призрака. Наконец глаза стали слипаться. Еще немного и она бы уснула, но в комнате вдруг резко похолодало. Сон слетел мгновенно. Она приподнялась на кровати. Из ноздрей вылетел пар. «Как холодно!.. и тихо» — подумалось Салли.
Дверь заскрипела, как и вчера. В проеме появился призрак.
-Салли…- раздался голос
Девочка подскочила на кровати.
-Мери? Мери, это ты?
— Салли…- Теперь девочка явственно различала лицо умершей сестры. Призрак сделал приглашающий жест рукой. Еще секунду Салли раздумывала, а потом пошла за привидением. Призрак спустился по лестнице, Салли вслед за ним. Было страшновато. Но она верила, что сестра не причинит ей вреда. «Почему же она не говорит со мной? И куда она меня ведет?» — думала Салли.
Призрак остановился перед дверью в подвал. Обернулся, проверяя, идет ли Салли за ним, и прошел сквозь дверь. Салли моргнула. « А стоит ли идти дальше? Что там?» Она все же протянула руку и открыла дверь. По крутым ступеням она спускалась в темный подвал. Призрака больше не было видно, но из темноты пробивался тусклый свет. Салли пошла в его сторону. Все дальше в темноту, вглубь подвала. Наконец она увидела источник света. Это было разбитое зеркало. То самое, которое пошло трещинами после смерти Мери. Она приблизилась к нему. Было жутко видеть свое отражение в разбитом зеркале, как будто рассеченное сотней шрамов. Внезапно рядом с ее отражением появилась Мери. Салли обернулась. Сзади никого не было. Мери была лишь в зеркале.
— Мери? Мери это ты?- спросила Салли
— Салли? Это я, сестренка.
— Мери, как я рада, что могу говорить с тобой! Я так скучала!
— Я тоже Салли.
— Я так много хочу тебе сказать!
— Салли, я хочу, чтобы ты мне помогла
— Я сделаю все, что ты скажешь, Мери!
— Я знаю. Ты хочешь, чтоб я вернулась?
— Это возможно?!
-Дотронься до зеркала, Салли. И я вернусь
— Но как? Почему так просто?
— Мы близнецы. У нас одно тело на двоих. Если ты оставишь его, то я смогу вернуться
— Оставить тело?! – Салли стало страшно
— Ты ведь хочешь мне помочь?
— Да, но… я ведь умру…
— Ты можешь помочь мне вернуться! Сделай это!- голос Мери стал жестоким, она уже не уговаривала, она требовала
— Ты знаешь, что маме со мной будет лучше! Знаешь, что все годы она винила тебя в моей смерти!
— нет… это не так…- ее голос слабел
— И сейчас, когда ты можешь все исправить, ты отказываешься помочь. Что бы сказала мама, если бы видела, что ты делаешь сейчас?
— Я… Я не знаю…- страх сковал ее. И в то же время она хотела плакать. Но не могла. Не было сил. Щеки оставались сухими.
— Помоги мне, сестра!
Салли не знала, что сказать ей хотелось убежать спрятаться. Но, она знала, Мери нашла бы ее.
Видимо призрак услышал ее мысли, потому что раздался громкий стук захлопнувшейся двери.
Она оказалась в ловушке.
— Ну же! Иди ко мне!- Мери подошла к зеркалу, а отражение Салли исчезло. – Ты нужна мне!
От ужаса все нервы Салли были натянуты, и казалось, вот-вот порвутся. Холодно было не только в подвале, но и у нее внутри. Ей стоило гигантских усилий просто думать, двигаться она не могла. В этот момент из зеркала показалась прозрачная рука. Она тянулась к Салли. Мери хотела забрать ее.
В этот момент откуда-то снаружи раздался стук.
— Салли! Ты там?! Открой сейчас же!- раздался голос мамы. Мери испугалась услышав голос. Кисть, появившаяся из зеркала, замерла.
Стук повторился. Без сомнения, Мередит чувствовала, что происходит нечто ужасное, и всеми силами пыталась открыть дверь.
-Салли, зачем тебе все это? – спрашивала Мери- Ты можешь все исправить. Сейчас…
« Почему я противлюсь? Ведь она права. Только я виновата в ее смерти… И если так закончиться жизнь, значит так будет лучше. Может быть мама вновь будет счастлива. И Мери будет жива… Только я это не увижу…»
Она подняла руку и вытянула ее к зеркалу. Но дотронуться до призрачной руки не успела. Дверь с той стороны распахнулась. В подвал вбежала Мередит. Ее глаза расширились от ужаса.
— Салли, что ты делаешь? Остановись!
-Я смогу вернуть Мери… Так будет лучше
— Нет, не лучше! Я не смогу смириться, если потеряю тебя! Будет лишь хуже.
« она любит меня! А Мери...- Салли посмотрела на призрачную руку и жадные, требовательные глаза сестры.
— нет, не будет по-твоему! – Салли наконец нашла решение. Она схватила первый подвернувшийся предмет и ударила им по зеркалу. Оно брызнуло миллионами осколков.
-НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!- казалось, от крика Мери она оглохла. Салли схватилась за голову. Ноги не держали ее, она начала падать, но в этот момент кто-то подхватил ее и обнял. «Мама…»-это было последней мыслью перед провалом в темноту.

Что случилось со старым домом? Еще вчера он был мрачным, и, казалось, разваливался на глазах, а сегодня утром прохожим Самайновой улице представилось необыкновенное преображение. Стены посветлели, дом смотрелся почти как новенький. И никто не догадывался, что послужило причиной такой разительной перемены.
Никто кроме Салли и ее матери. Теперь когда Мери ушла, аура смерти покинула дом. И Салли не могла не улыбаться, глядя, как солнечные зайчики скользят по занавескам и полу. Хэллоуин прошел. Началась новая жизнь. Конечно, было немного грустно, но теперь, Салли точно знала, что бы ни случилось, они со всем справятся.

Она все еще ворчит. Я словно все еще слышу ее голос в ушах. Это надоевший до чертиков зудящий голосок.
Я зашел на кухню и открыл холодильник. Внутри ничего не было кроме сырых яиц. Они были аккуратно расфасованы по ячейкам в шахматном порядке. «Сережа, почему ты не убрался за собой? Почему ты не сделал то, не сделал это? Где деньги? Почему так мало?» — бесконечное веретено вопросов, которое тянется и тянется, а тебя самого беспокоит всего лишь один вопрос, по-настоящему важный – «Когда же эта сука заткнется?»

Читать дальше →

Я никогда не праздную Хэллоуина. То есть так, как все его празднуют, как это принято – в масках и рогатых шляпах под дождем из конфет и серпантина. Мой Хэллоуин другой. Мой Хэллоуин тих, спокоен, я провожу его в своей комнате с бутылкой коньяку, «Прирожденными убийцами» Оливера Стоуна и музыкой Led Zeppelin. Так повелось с того далекого года, когда мне было тринадцать лет. Именно тогда у меня и Хэллоуина установились особые личные отношения.

1

Когда Никита услышал трель звонка непогожим октябрьским утром, он сразу понял, что ничего хорошего она не предвещает. Просто потому, что такой звук его звонок издает только если со всей силы треснуть по нему кулаком. «Да, так и есть», — подумал Никита секунду спустя, услышав, как дверь получила пинок. Не иначе, пришла женщина на грани нервного срыва. Никита усмехнулся своим мыслям и пошел открывать.
— Здравствуй, — сказал он.
— Привет, — пробормотала его гостья, отпихнув его с порога и привычно направившись в его комнату, дымя сигаретой.
— Ради бога, не тряси пепел на ковер! – крикнул он ей вслед, запирая дверь. Девочка проговорила в ответ что-то невнятное и не особенно дружелюбное. Никита на секунду задержался перед зеркалом – чуть взлохматить прилизанную «школьную» прическу – и последовал за подругой.
Все кругом удивлялись этой дружбе. Никита – мальчик из более чем приличной семьи, в свои тринадцать почти в совершенстве владеющий английским языком, ученик престижной школы, краса и гордость художественной студии и прочее-прочее-прочее… и вдруг эта Пат – непонятно, откуда взялось у нее это имя? – дочка спившегося писателя, которого в городке никогда не воспринимали даже как бывшего интеллигента, и всегда называли только бездельником. Пат носилась по улицам с вечной сигаретой в зубах, прогуливала школу, сторонилась ровесников и, говорят, подворовывала. Отец поколачивал ее в воспитательных целях, и частенько она удирала от него в одной пижаме и тапках – но и тогда не просила помощи соседей. Каким образом такой, как Никита, мог подружиться с такой, как Пат – для всех оставалось загадкой. И тем не менее, их дружба длилась уже два года — что, когда тебе тринадцать, вполне приличный срок – и день ото дня только крепчала. Никто никогда не считал их «парой» — разве что родители Никиты называли Пат «прелестной девчушкой», сопровождая это чуть ли не понимающим подмигиванием.
— Что опять стряслось? – спросил Никита размахивая руками в надежде развеять клубы сигаретного дыма, наполнившие комнату. Пат молча откинула волосы с правой половины лица. На скуле расцветал фиолетовый кровоподтек.
— Опять? – вздохнул Никита и сел на ковер у ног подруги.
— Снова, — ответила она, затушив сигарету в цветочном горшке. Никита молча вытащил окурок и выбросил в форточку. – Ненавижу детство. Если бы мне только было восемнадцать, стала бы я тут торчать с этим козлом и его пассиями?
Никите нечего было ответить ей. Он только сочувственно помычал и хлопнул ее по спине.
— Не грусти. Сегодня великий день.
— Ты о чем?
— Сегодня 31 октября… никаких ассоциаций?
— Ммм… убили родителей Гарри Поттера? – попробовала мрачно пошутить Пат. – Да я помню. Хэллоуин. У меня каждый день Хэллоуин, знаешь ли.
— Ну прекрати! – воскликнул Никита. Он терпеть не мог, когда Пат начинала плакаться на судьбу. Он каждый раз чувствовал себя виноватым, что его никто не лупит. Обычно, когда он намекал Пат, что пора бы ей прекратить нытье, она становилась веселой, предлагала какую-нибудь затею, но сегодня она молчала, уставившись на свои коленки. Лицо было завешано волосами, темными и волнистыми (она заставляла себя думать, что они делают ее похожей на Джимми Пейджа), так что Никита не мог ничего прочесть на ее лице.
— Патти, — позвал он ее чуть ласковей – на секунду ему показалось, что она плачет, что, конечно, было невозможно: Пат – и слезы?
Она откинула волосы с лица и посмотрела на него. Губы Пат дрожали, от покрасневших глаз по щекам пролегли мокрые дорожки. Никита был поражен.
— Пат! Пат, ну что ты! Пат! – он только и мог, что мямлить ее имя, пока не решился, наконец, обнять ее. Это вышло очень неловко, по-детски – и все-таки Пат положила голову ему на плечо. Ее джиммипейджовские волосы щекотали Нику шею, майку промочили слегка ее слезы, он был в замешательстве от такой неожиданной близости и понятия не имел, как ему теперь действовать.
Но Пат не была бы Пат, если бы не смогла взять себя в руки. Она подняла голову с его плеча, сбросила его руку и утерла слезы кулачком. Никита поймал себя на странном чувстве умиления, вызванным этим жестом.
— Что-то я гоню, — буркнула Пат, по привычке грубостью прикрывая неловкость. – Извини.
В комнате повисло осязаемое молчание. Пат щелкала зажигалкой, пытаясь закурить, но руки дрожали, и ничего не получалось. Наконец, Ник отобрал у нее зажигалку и сам поднес огонек к ее сигарете. Она не сказала ему «спасибо». Он, в общем-то, и не ждал.
— Я хочу сбежать. Я не хочу к нему возвращаться.
— Ты можешь немного пожить у нас, — предложил Ник без особой надежды. Он понимал, что Пат имеет в виду побег окончательный и бесповоротный.
— Не вариант, — буркнула она. – Я хочу сбежать куда-нибудь… далеко. Совсем далеко. Чтобы никто не смог меня найти. Даже ты.
Ник резко обернулся и в упор уставился на нее, пытаясь понять, насколько она говорит серьезно. На лице Пат не было и тени улыбки. Только мрачная решимость и сосредоточенность. Казалось невероятным, что две минуты назад она плакала у него на плече.
— Даже я? – переспросил Ник. – Что значит «даже я»? Если ты куда-то уходишь, я иду с тобой!
Пат с недоверчивым интересом уставилась на него. Ник запоздало смутился и почти пожалел о сказанном, решив, что она сейчас подымет его на смех. Но она оставалась серьезной, только смотрела теперь на него как-то по-другому.
— Ну хорошо, — сказала она. – Пойдем сейчас же, пока никто из нас не передумал. Я хочу заглянуть кое-куда. Надо бы успеть до темноты. Собирайся поскорее.
Ник не был готов к такой поспешности, но уже не мог пойти на попятный, после того, что он сказал (и как он это сказал), поэтому ему оставалось только подняться на ноги и начать собирать рюкзак. Он побросал туда самые необходимые вещи: теплый свитер, блокнот для рисования, карандаши, спички, плейер, несколько кассет своих любимых Нау, подумав, прихватил еще и Цеппелинов – для Пат. Взял из папиной комнаты несколько пачек Pall Mall, после минутного раздумья вытащил из бара бутылку коньяку – больше для того, чтобы казаться самому себе истинно плохим парнем. Он все еще воспринимал побег скорее как игру, как «терапию» для Пат.
— Готов? – усмехнулась она, наблюдая, как он запихивает в рюкзак бутылку.
— Да, — ответил Ник, улыбнувшись и звучно застегнул молнию. Он вдруг не к месту задумался о том, накладывают ли такие звуки – молния, звук шагов или дождя – «сверху», поверх дорожки, работая над звуком в кинофильме. Ник уже почти спросил об этом Пат, но вовремя сдержался.

Читать дальше →

Кипит котел Керридвен целый год,
В нем варится магический напиток
Для сына, что был редкостный урод,
И от кого ей был один убыток.

Когда готовым будет этот вар,
С него сойдут три капли вдохновенья,
И кто их выпьет, тот получит дар
Все знать и сочинять стихотворенья.

Слугу поставив чан свой охранять,
А заодно помешивать в нем воду,
Пошла Керридвен травы собирать,
Она любила выйти на природу.

Слуга усердно варево мешал
И не заметил, как обжег он руку.
Три капли с пальца молча он слизал
И вмиг постиг всю тайную науку.

Он также понял, что теперь ему
Нельзя здесь оставаться ни минуты,
И побежал он со всех ног во тьму,
Под видом зайца, чтоб следы запутать.

Пришла Керридвен с травами домой
И поняла, что зря она ходила.
Теперь слуга умней ее самой,
А сын-урод останется дебилом.

Решив вора жестоко наказать,
Керридвен превратилась в злого волка,
Но зайца не смогла она догнать,
Успел он превратиться в перепелку.

Тогда колдунья сделалась орлом,
Когда она его почти догнала,
Пшеничным обернулся он зерном,
Керридвен курицей зерно склевала.

Зерно внутри оформилось, как плод
И вскоре у нее родился мальчик,
Которого она в пучину вод
Велела бросить, запечатав в ларчик.

И вот как раз в канун Дня всех святых
Младенца в люльке принесло к запруде.
В запруде этой лососей больших
В день праздника всегда ловили люди.

Лорд Элфин сам за рыбою пришел,
Но вместо рыбы увидал корзину,
В корзине той младенца он нашел,
Отвез домой и воспитал, как сына.

Тот мальчик был с сияющим челом,
За что его прозвали Талиесин.
Великим бардом вырос он потом
И сочинил немало славных песен.

Тыква, и свечка в ней горит,
Грим у всех, и смех на улицах стоит.
И никому не страшно, всем весело,
Кто-то едет в город, а кто-то в село.

Хеловин — праздник всех святых,
Тыква и прочий атрибут, с фильмов взятых.
Атрибуты, фетиши — не из секс-шопа, =)
Подготовиться правильно — не простая работа.

Я готова, на праздник пойду,
Жду-не дождусь, сплю, встаю, опять жду…

1.

— Значит, условились?- парень лет двадцати отроду обвёл взглядом своих сообщников,- В этот Хэллоуин мы покажем этим козлам где раки зимуют!
— Да!- воскликнул один за всех здоровяк.
Разница между двумя говорившими была огромна, и дело касалось не только внешности. Хотя и на первый взгляд различия были налицо. Худощавый парень среднего роста был явным завсегдатаем Интернет форумов, о чём говорило его хлипкое телосложение и бледное лицо с ярко выраженными красными глазами. Картину дополняли длинные волосы, давно нечесаные и наскоро собранные в хвост.
Второй же был полной его противоположностью. Загар, ещё не сошедший после окончания лета, покрывал его руки, каждый бугорок мускул, каждую вздувшуюся вену. Сам он объяснял, что всё его тело создано для боёв без правил. Даже голову он обривал наголо именно для того, чтобы никто не смог воспользоваться его волосами против него самого.
Однако и идиоту было ясно, что внешность слишком обманчива. Каким бы лютым бойцом не был второй, он никогда не смог бы собрать семерых человек для подобной «шалости». Ему и в голову бы это не пришло. И то, что они собрались в этот самый день, на этом самом пыльном, едва освещённом чердаке, целиком и полностью заслуга первого.
Два идеальных антипода.
Но было у них и нечто общее. Уверенность, выбитая на их лицах.
Чего не скажешь о третьем. Тот, забившись подальше в угол, уже на протяжении получаса раздумывал над тем стоит ли ему оставаться в этой опасной компании, или стоит уносить отсюда ноги. И если стоит, то как? Ведь для этого ему придётся не только плюнуть на возможность влиться в коллектив отчаянных, сильных парней, но и сделать практически невозможное. Пройти мимо четвёртого и остаться в живых.
Четвёртый с явной неприязнью смотрел на третьего. Ему изрядно надоела эта мышь, забившаяся в угол и явно выделяющаяся из общего числа людей, собравшихся здесь. Он всегда знал, что хорошая группа – залог победы, лидерства. А любой слабак, попавший в их ряды, может вмиг погубить всё, чего команда достигла. Струсить. Убежать. Не суметь нанести удар. Это выводило его из себя.
Но ничуть не меньше его раздражал пятый. С ним он уже был знаком, и его рука уже определяла прочность зубов пятого, завсегдатая аниме-фестов.
Да, пятый был помешан на нипонской анимации. И, в каком-то смысле, среди всех присутствующих он имел больший опыт в создании костюмов. И в его голове, во включенном проекторе, уже замелькали кадры создания их праздничных костюмов. Только вот незадача! Пятый ещё никогда не придумывал образы сам, он лишь копировал их.
И, по мнению шестого, копировал он их неудачно. Впрочем, ждать от шестого серьёзного отношения к чему бы то ни было глупо, ведь большего «весельчака» сложно было найти. Он высмеивал всё и вся, не проникаясь моментом, не раздумывая, не смущаясь. Он просто смеялся. Он просто высмеивал. Поливал людей холодной водой, грязью, желчью. Он был слишком поверхностен.
«И, всё же, это лучше чем утонуть в чёртовой глубине»,- заметил бы он с намёком на седьмого.
Седьмой считал себя творческой личностью. Поэтом, возвысившимся над всем и вся. Но, как это часто бывает, возвысив себя до небес, уйдя в глубины своего подсознания, он слишком быстро исчерпал себя. В нём не осталось огня, сил, вдохновения. За этим он и пришёл сюда, чтобы, получив новый прилив сил, снова парить на крыльях поэтического блаженства.
И уже сейчас, когда они едва познакомились, седьмой уже распределил роли. Создал персонажей. Дал им имена. Просто назначил их, ткнув в каждого из заговорщиков тлеющей указкой свой сигареты.
— Ну что же!- продолжил Люцифер, которого седьмой видел главным в их компании,- Займёмся планированием, а? Для начала решим, с чего нужно начать.
— Может быть с костюмов?- подал голос Двухвостый Кот,- Раз уж основой нашего плана является анонимность это первое, с чего нам стоит начать.
— Вот ты этим и займись, анимешник,- по-дружески похлопал его по плечу Балрог, могущественный демон Ада,- А то я в этом шмотье не разбираюсь. А размеры тебе сейчас дать, или позже?
— Давай позже,- отмахнулся Двухвостый,- Сперва стоит обдумать…
— Что-нибудь более существенное,- не выдержал булгаковский Азазелло, демон, засевший в тени,- Каковы наши действия? Я лично так и не понял. Мы собираемся конкретно попасть в новости, и до сих пор не имеем чёткого плана на руках. Как так можно?
— Ага, точно, давайте сначала определимся с тем как пройдут похороны, а уже потом замочим!- попытался сострить Талий.
Седьмой не собирался говорить Талию, откуда взялось это имя. Вернее собирался, но многим позже. Однако он так и не успел сказать шестому, то он назван в честь музы комедии, изображавшейся юной девой, как и все музы. Ему показалось ироничным то, что он так тонко подшутил над этим выскочкой с его остротами, да так, что тот даже ничего не понял.
А вот третий вполне чётко понимал, за что ему досталось имя Фобос – Страх. Впрочем, даже если бы он узнал об этом в тот момент, это было бы последнее, о чём бы он думал, ведь именно в этот момент Балрог поднялся со своего места и впечатал кулак в опорную балку крыши и произнёс:
— Чего проще? Мы нападаем на репортёров и снимаем свой выпуск! Прямой эфир, верно я говорю?- обратился он к Люциферу.
— Верно,- кивнул тот,- Это будет крупный репортаж, событие-то громкое, особенно в свете скандала с РПЦ. У нас будет обширная аудитория. И даже если они прервут прямое вещание мы успеем засветиться по ящику. Остальное люди найдут в Интернете. Ну а в новости мы уж точно попадём, тут уж к гадалке не ходи. Верно я говорю?
Повисло молчание. Балрог уже был на стороне Люцифера, ведь для него это было неплохое развлечение, способ поиграть мышцами на глазах у тысячи людей.
Азазелло так же был «за». Его личная неприязнь к обществу. Его персональный лифт крутости, позволяющий ему, проходя мимо своих корешей, небрежно бросить что-то вроде: «Ну чё, заценили вчера новости?». Большего ему и не требовалось.
Двухвостый поднял руку.
— Я с вами, пацаны. Пора бы уже заниматься чем-нибудь посерьёзней косплея, а?
Он нервно рассмеялся и бросил взгляд на Азазелло. Тот едва заметно кивнул.
— Кхм…,- прочистил горло Талий,- Обычно я против насилия, ведь обычно бьют меня. Но если пострадает кто-то другой, да ещё и для общей пользы, то я только за!
Талий сделал большое ударение на последнем слоге, надеясь вызвать хотя бы один смешок, но всё без толку. Ему стоя аплодировало молчание.
— Ладно-ладно,- замахал он руками,- Умолкаю. Теперь пусть вас кто-нибудь другой развлекает. Вот он, например.
Талий кивнул в сторону Фобоса и тот буквально врос в стену. В каждом взгляде он видел презрение и угрозу. Быть может из-за слабого освещения. Быть может.
— Я с вами, я же говорил,- выпалил Фобос и спрятался назад в свой кокон.
Группа продолжала смотреть на него.
— То есть он будет вместе с нами,- спросил Азазелло и повернулся к Талию,- Нет, парень, это не смешно.
— Я просто предложил,- развёл тот руками.
Повисло гнетущее молчание, и Люцифер уже собирался нарушить его, но не успел.
— В общем, насколько я понимаю все согласны с планом действий?- подал голос седьмой, и, выждав пару секунд, продолжил,- Отлично. У нас в запасе ещё месяц, так что детали мы всегда успеем придумать. А теперь стоит сосредоточиться на главной проблеме – костюмах. Насколько я понимаю, у нас есть человек, поднаторевший в этом.
Седьмой дождался одобрительного кивка Кота и продолжил.
— Отлично. Тогда, как мне кажется, нам стоит заняться делом. Пойдём, я объясню тебе концепции костюмов, а ты сделай парочку набросков, лады?
Двухвостый поднялся и кивнул.
— Тогда, как мне кажется, нам можно расходиться,- заключил седьмой,- Встретимся через пару дней, когда будут готовы наброски, а пока то до встречи! Хочу поскорей с этим закончить.
Седьмой и двухвостый направились к выходу, но дорогу им преградил Азазелло.
— Слушай, интеллигент, ты бы хоть представился для порядку,- с угрозой в голосе прошипел он,- Мы-то все уже поручкались, ты один остался. Так как нам тебя звать?
Седьмому пришлось собрать всю свою волю в кулак чтобы не врезать Азазелло.
— Вы можете звать меня Сфиксом,- сквозь зубы процедил он, и, толкнув Азазелло плечом освободил дорогу вниз.


Читать дальше →