«Crawling in my skin…. (LP)”

«…Я разбиваю руки в кровь, Я не сошла с ума – так надо….»

Стукнула входная дверь.
Отвернувшись к стенке, Вера сильно прикусила губу, боясь издать хоть малейший звук. Из открытого окна тянуло дождевой сыростью, но страх мешал подняться и закрыть его. Парализовав все конечности замершего тела, сатанический испуг разрывал каждую живую клетку. На кухне с грохотом билась посуда, а маленький Ванька, наверняка спрятался за шкафом в гостиной и хрипло плакал, не понимая, что происходит.
— Всё, хватит! – сказала себе Верка и резко вскочила с постели.
Распахнув дубовую дверь, она выбежала в холл, но резко остановилась, услышав доносившиеся из кухни крики:
— Да как ты смел, мерзавец!? Я спокойно смотрела на все твои измены, на пьянки с друзьями, даже на то, что ты не раз избивал меня, но это… — захлебывалась в слезах мать Веры, Ольга Сергеева.
Вместо ответа последовал какой-то неопределенный звук, похожий на усмешку, в которой отчетливо читалось презрение и жестокость. Вера тихонько спустилась вниз, на первый этаж, чтобы иметь возможность наблюдать за сценой, разыгравшейся между родителями. Убитая болью мать сидела за столом, обессилено уронив лицо на ладони, всхлипывала. В воздухе витал дым сигарет, а на полу валялись осколки разбитых тарелок и пустой бутылки из-под водки. Отец стоял у окна в своем дорогом фирменном костюме и равнодушно курил сигару. Идеальная семья. Роскошный дом в центре города, высокооплачиваемая работа Николая Романовича – образцового семьянина, решившего балатироваться в мэры. Успех, которому завидовали все, включая бродячих собак в подворотнях их маленького пафосного городка, пропитанного ложью и развратом.
Волна холода обдала Верку с ног до головы. Ноги подкосились. Прислонившись спиной к холодной стене, она вдохнула побольше воздуха в грудь и застыла, обратившись в слух.
— Коля, скажи, что было не так? – каким-то совершенно иным, незнакомым голосом, спросила Ольга Сергеевна, — За что ты так поступил с нами? Зачем сломал нам жизнь? Просто ответь: это правда?!
— Я не желаю говорить об этом сейчас, — сухо отрезал отец, затушил сигару и леденящим душу тоном добавил:
— Подумай сама, Оля.
Верка отскочила в сторону, спрятавшись за громадной пальмой в мраморном горшке. Она часто подслушивала разговоры родителей и это было ее убежище. Свет в холле никогда не включали, а высокое растение всегда казалось таким сказочным, точно могло укрыть ее от всех опасностей и страхов. Опустившись на пол, Вера обхватила коленки руками и уткнулась лицом в ладони. Грудь разрывало от боли. Хотелось перестать сдерживаться и зареветь, наконец.
У нее не было близких друзей.
По жизни маленькая темноволосая Верка шла одна, не понимаемая никем и презираемая за свое материальное благополучие. Из зависти девчонки строили ей козни, а мальчишки ухаживали из-за заманчивой перспективы породниться с будущим мэром города. Хорошо училась. Везде была первая активистка. Талантливая девочка, подававшая большие надежды. Ее картины были прекрасны. Стихи великолепны. Такт и воспитание – образцовыми. Эдакая аристократка голубых кровей. Доброта и невинность отличали ее от ровесников, слишком торопящихся все попробовать в жизни.
Это случилось в день ее шестнадцатилетия.
Снег срывался с неба, а мороз рисовал причудливые узоры на стеклах кабинета литературы. Прозвонил звонок и все ринулись к выходу, заторопившись домой. Собрав тетрадки, Верка медленно вышла из помещения, не забыв попрощаться с любимой преподавательницей. Улыбаясь самой себе, она наслаждалась ощущением наступающей «взрослости». Еще немного и осуществиться ее мечта – поступление в ВУЗ на факультет журналистики. Она ведь так долго и упорно шла к этому!
На улице ее поджидал Митька – прыщавый компьютерный гений, который смотрел на Верку, как на крутую воительницу из его любимой RPG. Парнишка всегда провожал ее до дома. Это приносило ему ощущение космического счастья, несравнимого ни с чем. Высокий и худощавый, джинсы висели на нем, как на вешалке, Митька поправлял очки и улыбался, не отрывая глаз от Веры. Густые вьющиеся темные волосы всегда торчали в разные стороны, создавая образ вольного художника. Было в нем что-то, но что именно Верка пока не могла понять. «Всего лишь приятель» — думала она о нем.
Они не торопясь шагали по хрустящему снегу и смеялись, рассказывая друг другу забавные истории. Домашний праздник начнется не скоро, потому Верка и не спешила. Мать работала главным редактором в женском журнале, Ванька был в садике до вечера, а отец вообще слишком часто задерживался из-за своей ответственной работы. Обожавшая свою семью Вера и не подозревала об оборотной стороне «медали».
— Ну вот, — грустным голосом протянул Митька, — Пришли…
— Да, — улыбнулась Вера, кинув взгляд на свой шикарный дом, — Спасибо, что проводил.
— Не за что, — покраснел до корней волос парнишка, — Ты ведь знаешь, мне нравится гулять с тобой…
— И мне, — пожала плечами Верка, — Ну ладно, мне пора. Сегодня как -никак мне стукнет шестнадцать!
— Да уж… — засмеялся Митя, — Это, безусловно, дата!
Попрощавшись с другом, Вера порхающей походкой забежала в дом и скинула сапоги, напевая любимую песенку. В гостиной работал телевизор. «Странно, — подумала Верка, — Ведь еще слишком рано…»
— Кто этот хмырь? – грозно спросил отец, неожиданно возникший в прихожей.
— Привет, пап, — улыбнулась беззаботная Вера, — Это мой одноклассник. Митя.
— Каково черта он таскается за тобой? – в глазах Николая Романовича вспыхнул незнакомый огнь злобы, испугавший Верку.
— Но… Что тут такого… — промямлила она, не найдя иных аргументов на такой странный вопрос.
Истерично засмеявшись, отец осушил рюмку водки, которую держал в руках и с ненавистью швырнул ее в сторону шокированной дочери. В два шага он оказался возле Верки и схватил ее за руки.
— Пап, мне больно… — сдерживая слезы, прошептала девушка.
— И папе больно, Верочка, видеть, как его маленькая девочка шатается с каким-то прыщавым очкариком!
Все произошло слишком быстро.
Она даже не успела понять.
Отец сгреб худенькую Верку и повалил на пол, разрывая синий свитер, подаренный им же.
Она кричала. Плакала. Просила отпустить. Но осатаневший отец как будто не слышал ни единой мольбы. Лишь шептал, как любит «свою девочку» и что никогда никому не отдаст…

Когда этот кошмар закончился, Верка закрылась в своей комнате, включила на всю громкость тяжелый рок, который доныне терпеть не могла и заревела в голос. Упав на пол, она содрогалась всем телом и шептала: «это сон, это всего лишь страшный сон…» Перед глазами мелькали жуткие картины пережитого ужаса, а во рту – привкус крови. Она прокусила язык, когда почувствовала пронзительную боль…
Сразу после содеянного, отец вылетел пулей из дома, едва успев одеться.
Никогда не пробовавшая спиртного, Верка почувствовала дикое, непреодолимое желание осушить стакан водки. Кое как поднявшись, и ощущая каждой клеткой тела невыносимую боль, девушка вышла из своей комнаты и направилась в гостиную. Из бара достала бутылку дорогого виски, пачку сигарет и вернулась к себе.
Динамики разрывал истошный голос вокалиста известной американской рок-группы. Первый глоток виски. Первая затяжка сигаретой…
Мир поплыл у нее перед глазами.
Реальность рассыпалась, как песок.
Все, что было «до» превратилось в прах.
Мечты. Чувства. Надежды…

Прошел почти год с тех пор.
Раны не заживали. Отец старался не появляться дома, ссылаясь на чрезмерную занятость на работе. Как – никак – будущий мэр. Все и без голосования знали, что он займет этот пост.
Верка бросила школу. Связалась с парнем из местного панк – движения и пропадала с ним днями и ночами. Все, кто знал ее были шокированы такой переменой. Удивительно, как такая хорошая девушка, отличница, могла «опуститься» до такой жизни. За спиной шептались. Она ведь позорила своего «прекрасного отца»! Мать кричала на Веру, умоляя объяснить, за что же она так поступает?!
— Неблагодарная ты, девчонка! – кричала Ольга Сергеевна, срывая голос- На прошлой неделе встретила твою бывшую учительницу, она мне и говорит: «Да избаловали вы свою дочь. Живет в роскоши, да еще и с родителями так поступает!»
Верка ничего не ответила. Лишь сделала музыку громче, давая понять, что не желает разговаривать.
Каждый раз, оставаясь одна, она доставала из шкафа бутылку водки и лезвие. Сжимая его в руке, Верка мечтала вскрыть себе вены, но…страх останавливал ее почему то. Вроде бы кто-то шептал ей: «Все будет хорошо. Ты будешь счастлива…Ты еще сможешь любить и будешь любимой…»

Тряхнув головой, она вернулась в настоящее.
Мать все еще рыдала на кухне. Отец куда-то уехал.
Аккуратно поднявшись, Верка вышла из своего укрытия, и хотела было направиться в свою комнату, но голос матери остановил ее:
— Подойди. Нам надо поговорить.
Сглотнув слезы, девушка надела свою стандартную маску отрешенности и равнодушия и пошатываясь, посеменила к маме. Лишь сейчас Вера увидела на обеденном столе раскрытую тетрадь – свой личный дневник, где она со всей болью и отчаянием рассказывала безмолвному собеседнику свои переживания. Первая запись датировалась на 12 января – в день ее шестнадцатилетия…
— Я все знаю, Вера. – прошептала бледными губами мать, — Просто скажи, это правда или твой больной вымысел?
Нервно усмехнувшись, Верка присела на стул, взяла открытую бутылку чертового дорогого виски и сделала большой глоток. Ольга Сергеевна молча наблюдала за дочерью, сжимая пальцы в кулаки, а слезы ручьем текли из глаз. Как-то психопатически улыбнувшись, Вера проглотила ком в горле и грубо ответила:
— Подумай сама.
Встала и ушла, оставив мать наедине с тетрадью, в которой был навсегда подписан приговор их почти «идеальной семьи»…

Особое спасибо прекрасной группе Linkin Park, чье творчество побудило меня к написанию этого рассказа и многих других.
Страшно представить, сколько детей подвергается домашнему насилию и жестокость присуща отнюдь не неблагополучным людям. Как правило, в богатых успешных семьях гораздо больше скелетов в шкафу…

Искренне Ваша, Вика Кристовская…

12 сентября 2009.