Когда отец заставляет ребёнка
продолжать начатое им дело,
я с грустью понимаю, что
наш мир мог бы быть талантливее.

Пытаясь дать этому определение,
я не могу понять, что это,
любовь или что-то другое.
Всё же мир мог бы быть богаче.

Когда отец забирает у ребёнка скрипку,
которая так греет сердце малыша,
и заставляет продолжать своё дело,
я со слезами на глазах понимаю,
что наш мир мог бы быть талантливее…

Жизнь хотела удалить моё ребро,
чтобы сделать из него мне спутницу.
Чтобы сотворить мне Судьбу.
Но я его сломал.

Она хотела соткать мне паутину,
создав календарь,
чередуя дни и ночи,
чтоб я больше спал.

Она хотела поразить меня жаждой,
но я научился высасывать нектар с цветов.
Она пыталась ослепить меня правдой,
чтобы я перестал её любить.

Но она же делает работу своего противника!
Знайте, Жизнь и Смерть — заодно!

Старая женщина умирает.
Морщинами изуродовано лицо.
Она очень слаба
и даже не может двигаться.

Её конечности дрожат.
Говорить ей трудно
и она чаще молчит.
Это печальное зрелище.

Но родинка над губой
свидетельствует о её прежней красоте.
Немного седых волос —
эхо превосходной причёски.

Она помнит всё, что было давно
и путает события вчерашнего дня.
Её кормят и моют.
А когда-то она была красивой.

А когда-то её целовал мужчина.
В конце дня он дарил ей розы
и нежно обнимал.
Но почему-то все должны уходить…

Мой сон — это талантливый художник.
Он рисует картины моих дней.
Картина в нём, а я — на ней.

Мой сон — это непризнанный гений.
Вообще-то я тоже не всё признаю,
от некоторых дней отказываюсь.

Мой сон — это талантливый сыщик.
От кисти его не укрылся мой промах.
На манжете рубашки обнаружен порох.

Мой сон — это художник-оракул.
Но я иногда закрываю глаза и во сне.
Тогда картина с пророчеством остаётся во мне.

Мой сон — это воплощение моей фантазии.
Я даю ему определение
и оно служит ему вдохновением.

В петле болтался клоун —
хотел нас насмешить
или слезу попросить…
я не знаю…

У него был жалкий вид —
мне он противен
и совершенно не смешон
был он…

Клоун пытался привлечь внимание —
неумело, коряво…
А толпа кричала ему «Браво!»
Толпа кричит — надо плакать…

Клоун предлагает на выбор две дороги.
Но они обе ложны.
Клоуны опасны, и вовсе не смешны.
Будьте осторожны!

Когда я тебя вижу,
моё сердце превращается
в огнедышащую розу.

Ты мне снишься.
Но Солнце сжигает ночь
и не даёт мне досмотреть сон.

Среди звёзд рассвета
я вижу тебя —
такую красивую и загадочную.

Впоследствии, я понимаю,
что влюбился,
как Солнце в бесконечное небо.

И пока горизонт краснеет,
я должен сказать,
что Солнце сгорает для тебя!

Да будет Счастье человеку, прочитавшему сей стих.

Соединяя нравственное
мы получаем Любовь.
Рука Всевышнего предлагает Единство.
Это для скалолазов.

В сердцах разожжём костры.
Мы будем прыгать через огонь.
Пусть всё правое останется с нами.
Пусть всё противное сгорит.

Замирая в предвкушении
толкования неосязаемого
человеку щекотно в груди.
Всё что возможно — возможно.

Солнечный свет — топливо.
Звуки ласкают уши.
Мы за богатейшим столом;
в обилии есть для каждого Счастье.

И Счастье оставляет след,
который видно Вечность.
Дороги светятся фосфором
на пыльных страницах древних книг.

Пусть в Счастье превратятся мысли!
В закатах — сладость воспоминаний,
на заре — приятность предвкушений.
В Любви соединяется невообразимое.

Если вам говорят что так писать нельзя,
лучше лучше закройте уши.
Если вам дорога репутация чёрной вороны
Ни в коем случае не пишите хорошие стихи!
А ещё лучше — забудьте слово «поэзия»!

Шарманкой тянутся глупые слова,
а все радуются, ведь так привыкли!
Ну зачем напрягать извилины,
да к тому же столь редкие,
если можно скушать вкуснейшее блюдо:
рагу-оперу, сделанную из куска мыла!

Нет у меня предлогов для пластмассовой рифмы.
Если у меня есть правда, а нету ритма,
уже не быть мне поэтом? Хорошо!
Мне лучше называться графоманом,
ежели вам так угодно.
Если графоман — то уж не рифмоплёт.
Так что я доволен, сыт, не болен.

Прощаю тех, кому бог ума не дал
и спорить с ними нет резона.
Спасать их тоже — гиблый номер.
А пока что я смотрю вокруг…
Тьфу на вас, консервные банки!
Слезоточивые стихи, как носовые платки,
тратят драгоценные чернила и пачкают бумагу.
И даже если кто-то назовёт это традицией,
хрен редьки не слаще.
И вам это известно.

Давай сделаем это в такт музыке.
Ритмично, как маятник.
Вздыхай между клацаньем
секундной стрелки.

Давай сделаем это под метроном.
Чтобы не сбиться с ритма.
Сильная доля, слабая доля.
Туда-сюда. Размер — две четверти.

Давай сделаем это ещё раз.

Писать стихи — оплодотворять слова?
Связать в семьи узами смысла.
Подарить им семя своей мысли.

Писать стихи — онанизм?
Ведь получаешь же оргазм
от своих отчеканенных мыслей.

Писать стихи — обязанность?
Трудно засыпать со строчкой в голове,
её нужно выдавить на бумагу.

Писать стихи — освобождение?
Ты — пленник жизни — сбрасываешь очередную гирю.

Писать стихи — разоблачение?
Творчество — это уникальная причёска.
А за парик тебя не станут читать.