Вижу, вижу с ясностью невыразимой одну Истину — Любовь. И то самое важное, единственно важное на всем свете. О том учил Христос. Бог есть Любовь, и Любовь явил людям Христос. Дух Божий есть Дух Любви. Только Любовь дарует блаженство, и блаженны любящие. Только Любовь побеждает мир, потому как Любовь в нас и есть Христос. И тогда любит человек всякое живое существо на земле. Именно от Любви понимает человек всякого другого человека, всякую душу. Прозревает Любовь человека до самой глубины. И

Читать дальше →

Дома чай пили, а кто-то летел с крыши,
ее потом хоронили, ели буби и мыши.
А мы с тобою курили, глядели на лес,
в это время на землю кто-то упал с небес.
Но, земли не достигнув, спиной о трубу,
чтобы мученья больше, чтобы лицом в траву.
«Скорая», мать от воя сатанеет и входит в раж,
горе пиратским судном лезет на абордаж.
Допиваем чаек остывший, тушим сигареты,
молча ебёмся в кровати, слушая стон

Читать дальше →

Генерал Неба качает седой головой,
сжимает звезды в кольцо, выставляя алмазный конвой.
Генерал Неба хмурит свинцовую бровь,
и где-то на жирной земле разбивается насмерть любовь.

Сапфировым оком глядит генерал вперед,
он видит пожары, кровавые войны, и тающий медленно лед,
слезы его наполняют озера чистой водой,
он смотрит с тоскою невыразимой на этот мир молодой.

Не смотреть он не может, ибо срезаны веки,
и не может помочь, как бы о том не просили его человеки.
Только рыдать

Читать дальше →

Может быть, осталось очень мало,
я, наверное, одной ногой в могиле.
В моей жизни меня многое ломало,
но поэты красотою победили.

Так бывает, отчего-то очень быстро,
ты сгораешь, оставляя серый пепел.
Слово «смерть» — похожее на выстрел,
мне бросается навстречу, словно ветер.

Когда я вхожу в комнату, там немедленно гаснет свет,
Моя свобода огромная умещается в трафарет.
Я совсем не пою песен, и не знаю красивых слов,
бываю преступно весел, как пьяненький богослов.
И не кружат надо мною листья, никогда соловьи не поют,
Мои мысли всегда на тризне, и наверно, поэтому пьют.
Я хожу по асфальту на пятках, на коленях стою в траве,
И всякое дело, коли случится, случится в моей голове.

Однажды я ждал троллейбус, прижавшись плечом к столбу,
В моем сердце кипело

Читать дальше →

По электрической лампе, едет на самокате молодой Иван,
в дрянном пиджаке, бутылка беленькой топорщит его карман,
едет Иван по скользкому холму, по потной груди, с кулак,
едет, и совершенно отчетливо чувствует, что дурак.

Думать совсем не хочется. Потому светофор срывается с места,
моргая красным, как товарищ Ленин, этакая революционная невеста,
он бежит за Иваном, чтобы то ли женить, то ли совсем спасти,
но у Ивана вырастают крылья, точнее, большие лопасти.

Иван летит между звезд,

Читать дальше →

Великий инквизитор сказал:«Хлеб».
Великий инквизитор сказал:«Чудо».
Великий инквизитор был слеп.
Великий инквизитор бежал блуда.

Великий инквизитор сказал:«Власть».
Великий инквизитор был оттуда.
Его сжигала старая, как мир, страсть,
что-то наподобье больного зуда.

Великий инквизитор принял дар.
Великий инквизитор лежал крепко.
Великий инквизитор творил пожар,
Великий инквизитор любил цепко.

Великий инквизитор всегда здесь.
Великий инквизитор скользит монахом.
Великий

Читать дальше →

Я есть сумма когда-то слышанных слов,
сплетенье побед, поражений и снов,
разогнавший друзей, кутила и мот,
и если кто в пару, так кот Бегемот.

Разбираться в себе, то напрасный труд,
от таких разбирательств, бывает, мрут,
потому помолчу, и стерплю в сотый раз,
жизнь лупит в профиль, но чаще в глаз.

Я скакал по земле, тут да там, то да сё,
то Донцову читал, то влюблялся в Басё,
и кем был, тем и стал, перемены — зола,
от безделья и скуки, от добра и от зла.

Только скажешь в

Читать дальше →

Я оставил тебя, любя,
мир поделил на «мы» и «я»,
разложил по полкам, хотя не вещи,
сделались сны зловещи.

Руки дрожат, стоит взять стакан,
хотя не трус и давно не пьян,
слоняюсь по комнатам, рву листы,
пытаюсь бежать в кусты.

Оброс до глаз, до сутулых плеч,
устал ходить, но не тянет лечь,
устал не есть, но и есть невмочь,
так начиналась ночь.

Нету тебя, и не будет впредь,
батарея не в силах меня согреть,
и сиденье последний способ быть,
когда не сумел забыть.

Дни утратили

Читать дальше →

Просто отдаться скитанью,
с большим чемоданом, обитым тканью,
в котором книги, вино и мыло,
и фото той, что тебя любила.

Легко бежать, не страдая боле,
забыв глаза и не чуя боли,
взирать в окно, на пейзаж окрестный,
вполн­е понимая, что ты не местный.

Чужие поля, огороды, пашни,
колодцы, люди, дома и башни,
полки, рельсы, купе, вагоны,
чужие мысли, права, законы.

Чужое время. Паскудней — место.
Так в середине чужого квеста,
вдруг понимаешь — все, что было,
то не с тобой, и

Читать дальше →