Ни крестика на теле, ни веры в благодать,
сомнения заели, безверье не унять.
И вдруг тоскливо всюду, и слез глаза полны,
и хочется завыть, да только нет луны.

Дрожат безбожно руки, и гордость будит грех,
и правды не видать за множеством прорех.
Не залатать мне совесть! Не выдавить:«Прости»,
и онемели руки, чтоб на берег грести.

Штормит, штормит душонку! И тошно от себя.
А хочется — в сторонку, а хочется — любя.
Но нет любви и веры, разумная тоска,
безумные химеры у левого

Читать дальше →

На перекрестке. Вдыхаю горький дым.
Стою один. Совсем один.
Еще не демон, но уже не херувим,
не господин, не паладин.

Не знамо кто. Линялое пальто,
облезлый вид и желтизна.
И так стою, стою уже давно,
с утра и допоздна.

Кого-то встретить будто бы хотел.
Но опоздал, да, опоздал.
Или не время, ведь для встречи тел,
необходим, как минимум, вокзал.

В последний год стоянья на углу,
ты подошла и попросила закурить.
Мой огонек вгрызается во тьму,
чтобы лицо на время озарить.



Читать дальше →

Говорит мне дух,
что глух,
говорит, мол, слеп,
как склеп,
говорит, погиб давно,
говорит:«Не пей вино».

Говорит держись-молись,
говорит стремись-ка ввысь,
говорит, смирись, смирись!
И под мир лукавый не… ложись.

Только пью я все равно — вино,
я погиб уже давно, в говно,
только плоть сильна — во мне.
Ну а правда не в вине, в войне.

Между духом и плотской судьбой,
между трезвостью и темным вином.
До тех пор, пока ведется бой,
пламенеет сердце вечным

Читать дальше →

Больше кривых углов, больше косых мазков,
давайте крутить пальцем у наших седых висков.
Давайте забудем все, давайте забудем всех,
растворившись в дурмане изысканнейших утех.

Долой магазины, кредитные карты, скарб,
сегодня мы будем бросаться с отвесных скал.
Сегодня мы будем страшно легки на подъем,
сегодня мы все для мира вещей умрем.

И сидя в лесу, и глядя в костровую плоть,
будем гитарой будить в наших душах любовь.
Тихо звенит свободы прощальный аккорд.
Мы выходим из леса на

Читать дальше →

В Африке, чтобы женщина не изменяла, ей отрезают клитор.
В двадцатом веке мы побили рекорд убийств за все времена.
В Малайзии, ребенок умирает ради того, чтобы связать свитер,
когда мы на вершине достатка, мы забываем многие имена.

Земля мое Отечество, зеленая равнина,
земля мое Отечество, не проходите мимо!
Земля мое Отечество, прекрасное далеко,
с севера до юга, до самого Востока.

В США подростки дрочат и душат себя шарфами.
Деньги мира принадлежать развращенной элите.
Никто не

Читать дальше →

Система в нашей крови,
в мыслях, глазах, везде!
В ярких гранях любви,
стремящейся прочь звезде.

Система в каждом углу,
в родах, смертях, тоске.
Система, творящая мглу.
В каждом пробитом виске,

Система живет, стоит,
обелиском роняя тьму,
душу до дыр свербит,
провожая тела в тюрьму.

Можно кричать и выть,
можно костяшки в кровь.
только бы, правда, быть,
но попадаешь в бровь.

Система стоит стеной.
Она холодна, как лед.
Кто-то ранней весной
в Системе этой

Читать дальше →

Ветреный взгляд в окно,
(Так смотрит заправский шут,
Когда на глазу бельмо)
Или твой парашют
Вдруг не раскрылся, вмиг,
Становится мир иным.
Так читаешь «Задиг»,
Свое называя чужим.
Медленный взгляд в окно,
Тягучий, как пластилин,
Яростный, как вино,
Верный, как паладин.
Тоскливый протяжный взор,
Не озаряющий тьму,
Словно больной разговор
К неизвестно кому.
Так проявляется блажь,
Скуки налет и желчь.
Ничей, и конечно не Ваш
Взгляд, взыскующий мелочь.
За окном – привычный

Читать дальше →

В этом городе лица детей серы,
взрослые движутся на прямых ногах.
В нем никогда не горят костры,
и в темных углах поселился страх.

Там не воют псы, и улыбок нет,
там не видно света иных планет,
и когда проходишь под мостом,
можешь легко получить веслом.

Фонари источают прощальный цвет,
мостовая помнит подошвы ног.
«Это место уныло» — сказал бы Цвейг,
Это место покинул когда-то

Читать дальше →

На тусклых обоях, рисунком нечетким,
проступает лицо молодого мужчины.
И если домыслить, в руках его четки,
а за спиною — теней чертовщина.

Что ему снится? И снится ли что-то?
Может, когда-то и он мог дышать.
Может быть, он не работал в субботу,
заповедуя мать и отца почитать?

Кто его знает, теперь не дознаться,
можно домыслить, можно гадать.
Можно всегда и во всем сомневаться,
Это, наверно, и есть благодать.

Что за мужчина? Может, когда-то
Он за собою рати водил?
В поисках

Читать дальше →

Ничего не видно, ничего не слышно,
копотью давно мир заволокло.
Будто грудь о дышло, ничего не вышло,
и мечта похожа на битое стекло.

И не крикнуть матом, и не стать пиратом,
путы этой жизни волокут на дно.
Стал внезапной смертью ране мирный атом,
забродило в головах темное вино.

Мчимся, мчимся славно, на удилах — пена,
шоры на глазах сомненья отсекут,
дайте-ка нам шпоры, дайте-ка нам сено,
дайте-ка нам сладость благодатных пут.

Ай, долою мысли, мысли о грядущем,
ай, долою

Читать дальше →