1
— Черт возьми, чел, что с тобой? – воскликнул наш гитарист Джордж, когда я появился, наконец, возле магазина Госслина. Я поспешно надвинул шляпу на лицо.
— Френчи бросила в меня чашку, — ответил я, почему-то виноватым тоном. Хотя на деле же я перед своей невестой ничуть не провинился. Ну разве что, самую малость. Уж точно мое известие о том, что я собираюсь поработать в ночь на Хэллоуин не должно было вызвать такую бурную реакцию.
— Я говорил, что итальянки чокнутые, — фыркнул Ричи, наш хохмач и саксофонист.
— Затки свою ксенофобскую пасть, — вполне дружелюбно откликнулся я. – Она, видите ли, «хотела провести Хэллоуин со мной». Я сказал: «Я думал, мы уже слишком взрослые, чтобы клянчить сладости у старушек» — и тут она давай рыдать. Что прикажете с ней делать! Большой синяк?
— Не хилый, — с беспокойством сказал Джордж. – Тебе бы лучше не светиться в таком виде у Брайана.
Я оценивающе глазел на свое отражение в витрине. Действительно – ссадина расползлась по всей скуле, и ни шляпа, ни волосы ее не скрывают. Нашему менеджеру это не понравится, а именно к нему мы сейчас и собирались.
Я – Джон, Джордж и Ричи вместе являем собой не просто троицу школьных приятелей. С недавних пор мы выступаем в составе маленького джаз-бэнда. Не то чтобы мы играем традиционный джаз. Ричи говорит, что наша музыка ближе к соул-джазу, Джорджу – в силу его музыкальных наклонностей – нравится думать, что мы привносим в джаз немножко рок-н-ролла, а я часто вижу в нашем звучании сходство с госпелом – особенно когда Джордж, дорвавшись до микрофона, начинает выкрикивать в него разные ободряющие и, вроде бы, роковые возгласы, типа «Хэй-хэй!» или «Да, да, вот так!». Нам с Ричи это кажется дико несуразным, но иногда его выкрики напоминают мне голос проповедника в госпел-композициях. Играем мы в основном на вечеринках и в барах, впрочем, никому из нас и не нужно ничего больше. Мы все – за исключением, может быть, Ричи – начисто лишены тщеславия и амбиций. Нам просто нравится играть вместе, заниматься музыкой – а сколько человек нас услышит и появится ли наше фото в газете – нас это не волнует.
Поэтому я и был не в восторге, когда Ричи привлек к нашим делам менеджера. Брайан Люк – я это понял с первого взгляда – и не подумает довольствоваться местными площадками в барах и клубах. По его недорогому, но с иголочки костюму, стальному взгляду из-под прямоугольных очков, осанке и жестам становилось ясно — он видит себя птицей высокого полета, и нас собирается тащить за собой на Олимп. Боюсь, что скоро они с Ричи объединят усилия, и мы двинем на гастроли в какой-нибудь Новый Орлеан. Что же тогда делать с Френчи, если она так расстраивается из-за одного вечера?
— Джон! Джон! – позвал меня Джордж, и я с трудом оторвался от своих мыслей.
— Что такое?
— Может, мы съездим без тебя? Нам же просто узнать, когда, что да как.
— Он говорил, выступление в Хэллоуин. Хэллоуин завтра – он все равно меня увидит, эта хреновина до завтра не заживет, — сказал я. На самом деле мне не слишком хотелось возвращаться домой к Френчи, пока она еще не успокоилась, да и стоило бы самому узнать, где и перед кем нам завтра выступать.
На днях Брайан связался с Ричи, и предложил выступить на некоей закрытой вечеринке в честь Дня всех святых. Ричи утверждает, что он пообещал каждому из нас по тысяче баксов, но мы с Джорджем слишком хорошо знаем этого засранца, чтобы поверить. И тем не менее, Ричи удалось нас заинтриговать, тем более, что он упомянул, что у Брайана дрожал голос, когда он с ним разговаривал. Не могу представить этого мастодонта с дрожащим голосом – ей-богу, нет.
Так что ничего удивительного, что я отказался возвращаться домой.

Читать дальше →