Он пил горькую, сидел на паперти.
Забыл имя и лицо своей матери.
Но сначала свободу чествовал,
о нигилизме говорил путано.
Много ездил, путешествовал,
расплескал себя минутами,
но зато дорожил годами, временем,
нравственностью, но не семенем.
От того, наверно, постарел быстро.
Реальность разорвала идеи с мозгом.
И со спиртом пластмассовая канистра
стала его судьбою. Слишком поздно…
Поздно. Разум сужаеться в точку.
«Эх, если б с детства я знал Бога!»
Не вкусил бы, быть может дна. И дорога,
стираясь в пыль, превращаеться в строчку:
«Они изменили истину Божию ложью.»
И стыдно ему. Так глупо, так низко…
Его закопают в жирную землю, и рожью
он зарастет. Вырастит хлеб и близко,
близко от нас, в киоске укорениться.
И рядом (в форме батона) ляжет пшеница.
Ешь да умней, ешь да умней, ешь!
Хлеб этой жизни вкусен, кровав и свеж.

В паутине ситуаций и решений,
овладевшей временем моим,
среди множеств олицетворений
я ищу своё, стараюсь повстречаться с ним.

Когда есть желание и воля,
всё-равно чего-то ещё нет,
что очистило бы боевое поле,
оставив мне один лишь правильный ответ.

И кто-то мне сказал смотреть на звёзды,
что звёзды верно могут подсказать,
но звезда — вагон, а небо — поезд.
Как средь них мне нужную узнать?

И погружаясь в сон, гляжу я в небо.
Боже мой! Хоть ты то мне ответь!
Подскажи, послав истому в сердце,
на какую мне звезду смотреть?

у вас что слишком много слов?
чувств? ожиданий? боли?
какого хрена разрывать все нити,
выкидывать всю сущность на асфальт
для проезжающих вонючих динозавров,
что в лоне тащут тонны грязи,
мусора и человеческих отбросов.
бросайся в Бога!
бросайся умыслами злыми,
ведь их так много.
раскидывай желанья,
опустошай сердца и предсердия,
и хордами души воскресных ангелов.
всё выкини!
да ты уже всё выкинул,
ах щедрый дуралей,
что так и не способен был
хотя б одну душонку грешную согреть,
ведь все тепло
уж плещется давно в канавах…

Мы — поколение
неожиданного конца
развороченной эпохи,
обезумевших 90х годов.
мы родились во время дефолта и инфляции,
через несколько лет после смерти Сахарова.
через несколько тысячелетий после смерти сына Божего.
наши родители следили настороженно,
как выползала из щелей свобода
и всякая шелупонь.

Читать дальше →

Да будет Счастье человеку, прочитавшему сей стих.

Соединяя нравственное
мы получаем Любовь.
Рука Всевышнего предлагает Единство.
Это для скалолазов.

В сердцах разожжём костры.
Мы будем прыгать через огонь.
Пусть всё правое останется с нами.
Пусть всё противное сгорит.

Замирая в предвкушении
толкования неосязаемого
человеку щекотно в груди.
Всё что возможно — возможно.

Солнечный свет — топливо.
Звуки ласкают уши.
Мы за богатейшим столом;
в обилии есть для каждого Счастье.

И Счастье оставляет след,
который видно Вечность.
Дороги светятся фосфором
на пыльных страницах древних книг.

Пусть в Счастье превратятся мысли!
В закатах — сладость воспоминаний,
на заре — приятность предвкушений.
В Любви соединяется невообразимое.

Если Бог создал человека
по своему подобию,
значит, Господу
свойственно ошибаться.

Первой его ошибкой был Мир.
Второй — Ева.

Я пришёл на исповедь.
На моей искусанной шее
ожерельем висят
трофеи.

Говорят, в потире ждёт Бог…
Но к причастию лежит трудная дорога.
Я покупаю толстую свечу.
Я исповедаться хочу.

Я становлюсь у алтаря
и во всю мощь свою кричу:
«Вчерашний день я прожил зря!
Я разлюбил, я не хочу...»

И всё же Бог не услышал меня.
Он был занят епископской речью.
Теперь я должен себя извинять,
заряжая винтовку картечью.

Последние птицы отпевают день
и исчезают в сумеречной ткани.
Я бросаю горсть земли на его тень.
И смерти вопреки не слышно брани.

На горло вечеру ботинком ночь
становится и горизонт краснеет.
Я отрешённо во всю мочь
пытаюсь день спасти, но не успею.

Красное Солнце ложится под землю.
Ну и пусть. Оно там наберётся сил.
Завтра мы разрушим тёмную стену
так как ты хотел, так как ты просил.

Смотри, Господь, это наших рук дело!
Стена разрушена до основания.
Под каждым сантиметром камня — тело.
Во твою славу разочарование.

Красное Солнце ложится под землю.
Ну и пусть. Оно там наберётся сил.
А завтра будем возводить новую стену,
но так как Я хотел и так как Я просил.