Я тебя, мой бард, околдую.
Сладко голос твой льётся в ночи.
Лишь моим станешь ночью тугою,
Я заставлю других позабыть.

Для меня будешь петь свои песни,
Лишь мой слух будут струны ласкать,
А потом, может быть, с тобой вместе,
Разделю я свой дом и кровать.

Поиграю тобой милый мальчик,
До тех пор пока голос силён,
И пока в чреслах сила не гаснет,
Буду я наслаждаться тобой.

А потом когда век твой не долгий,
Нитью быстрой уйдёт на закат,
Я тебя отпущу на свободу,
Только ты тому будешь не рад.

Ты истлеешь в земле тёмно-стылой,
Ну а я буду вечной вдовой.
Что играет людскою судьбою.
Ты не первый, иди же за мной.

Приливы и отливы,
а я у твоих ног.
Острой шпилькой давит
дорогой сапог.
Мысли шаловливы.
Радости порог.
Ты подходишь сзади.
Подведём итог.

Обнимаешь крепко,
вырваться нет сил.
Нету и желанья.
Говоришь, я мил?
Впереди ждёт трёпка.
Я предупредил.
Вкусно, как лазанья,
кисло, как кизил.

Поцарапал кожу.
Ты меня прости,
вкусная ты слишком,
можешь сбить с пути.
Это не похоже
на обычный стих.
Скромность здесь в излишке.
Ей пора уйти.

Я лежу, ты сверху.
Как там кругозор?
Видно звёздопады?
Видно пики гор?
Ты взлетаешь стерхом.
В небесах зазор.
Рвёшься как торнадо
влагою из пор.

Приливы и отливы.
Ты босиком — по мне.
Ах, розовая роза!
Я раскалён в огне.
И непоколебимы
как тот таежный снег,
все вычурные позы.
И ангельский побег.