Боже, можно мне поплакать?
Тихо-тихо и без толка
На листы бумаг покапать,
Чтобы было не так плохо.
Или головой в подушку,
Утыкаясь все сильней,
Я пойму, как он мне нужен,
Но не быть мне с ним теперь.
Или сидя на скамейке
Под октябрьским дождем,
Поливающим как с лейки,
Улыбнусь, ведь с ним вдвоем
Мы на ней сидели раньше
И планировали дни,
Мы смеялись тогда чаще,
Были полностью в любви.
Боже, почему сглупила?
Почему ты дал сглупить?!
Я его ведь так любила!
Не могла без него жить…
Я его давно искала
И нашелся он случайно,
Но его вдруг потеряла
Навсегда и так нечаянно.
Боже, что я натворила?
И за что такая сдача?!
Потеряла я все силы.
Можно… можно я поплачу?
Можно, сидя у окна,
На стекле его я имя
Нарисую много раз,
Стало чтоб невыносимо?
Можно в плед я завернусь,
Угощая себя чаем?
Наберется в чашке грусть,
Наше время вспоминая.
Можно боль пронзит неслышно
По моим уставшим векам?
Боже, помоги мне стать
Вновь любимым человеком.

Чем чаще встречаюсь с тобой, тем яснее и четче начинаю осознавать, что не создана для отношений… Не создана для нервов по вечерам, когда мы не вместе, и ожиданий смсок с утренними признаниями. Не создана для постоянных рвотных позывов и худой фигуры от голодания.
После очередного разговора про твою семью и черты твоего характера в сотый раз начинаю задумываться, что всего этого не хочу. Просто не хочу. Быть брошенной, покинутой в тот момент, когда больше всего нуждаюсь в поддержке. Ведь в такие моменты тебя обычно и не бывает рядом. А это давит еще больше, чем, если бы ты начал встречаться с моей бывшей одноклассницей.
Ужасно осознавать, что человек, без которого не можешь прожить и дня, когда-нибудь покинет тебя навсегда. Но лучше понять это с самого начала, когда ты ставишь рамки, сколько раз в неделю вам видеться и кто должен звонить первым после работы, чем, когда уже просто не сможешь засыпать без разговора с ним на ночь или, тем более, без сердцебиения под ухом.
Хочется быть рядом всегда, поддерживать. Но сколько еще нужно выдержки, чтобы не обращать внимания на то, как тебя неосознанно отталкивают? И ключи от квартиры, данные якобы любимому и дорогому человеку, не являются знаком доверия. Впустить можно в жизнь, на кухню, в которую вы вместе покупаете предметы интерьера, в спальню, где проводите дикие ночи вместе, но не в душу, куда каждый запирает дверь на тысячи замков.
И даже если ты имеешь полсотни ключей, еще не факт, что остальная половина окажется у твоей второй половинки…
У меня нет желания долбиться в запертую дверь. Больше. Руки достаточно искалечены, про внутреннее состояние я и вообще молчу.
Я просто сяду у коврика и буду ждать. Если тебе и в правду это нужно, ты откроешь двери. Все, которые понадобится открыть, чтобы я навсегда осталась рядом.

 Иногда мне казалось, что электричка за окном — это вовсе не электричка, а просто длинная блестящая змея. Она полза с Московского вокзала куда — то далеко-далеко, туда, где в небольших деревушках живут старики и, иногда, дети.
Часто поздней ночью, я смотрел в окно и видел огоньки бегущего поезда. Мне самому хотелось стать поездом.
А затем наступало утро. Я просыпался с первыми лучами солнца, одевался, умывался, ел и выходил на улицу…
Ранним утром никого нет, только дворник. Каждый раз разный.
Остановка. Столпились коршуны: старухи, пожилые женщины, толстые пожилые мужчины, школьники и т.д.
Как-только подошел автобус, вся толпа ринулась в него. Я тоже.
Пробка. Душно, автобус не едет. Какой-то дед ударил локтем другого деда, они начали бурчать друг на друга. Присоединились пожилые дамы. Кондукторша тоже побурчала, хотя на самом деле ей на всех насрать.
Сначала мне было интересно наблюдать за такими автобусными ссорами, а теперь скучно.
Скучно…
Жизнь вообще не должна быть скучной, тогда есть риск стать неудачником.
Клонит в сон. Каждый в автобусе страстно желает спать. Абсолютная пустота в глазах, да и в голове тоже. Поездка похожа на медленную пытку.
Наконец, моя остановка.
Я выхожу из автобуса, закуриваю. Тутже подбегает небритый полубомж и просит сигарету. Я не могу ему отказать, потому что с детства не умел отказывать.
Школа
Не могу стать злым, а значит не могу влиться в социум.
Общество злое, добрые для него не предназначены.
Уроки окончены. Выхожу на улицу. Поют птицы, солнце светит. Болит голова, надо улыбаться. Улыбаться и махать.
Иду один. Вокруг люди. Чувствую себя хорошо.
Одиночество — противоположность обществу. Общество злое, я добрый, следовательно одинокий.
Мысли лезут в голову.
Голова — это огромный унитаз, в который насрет любой встречный, если захочет. Труба засоряется. Некоторые чистят, некоторые так с говном и ходят.
Люди — дураки. Я тоже дурак. Вообще, умных не существует. Есть хорошие актеры, не более.
Все люди повреждены, надо их починить.
Вообще, плохих людей не существует. Человек — не телевизор, телевизор может быть плохим или хорошим, а человек — нет.
Что такое зло? Не знаю, ведь то, что зло для меня — добро для других. Слишком относительные это понятия, чтобы воспринимать их всерьез.
Мысли медленно растекаются по моему мозгу. Смотрю на асфальт. Асфальт — это единственное, что я могу разглядывать часами, и мне не надоедает.
Дом. Пахнет едой.
Мы едим, чтобы жить, или живем, чтобы есть? Еда превратилась в идол.
-В чем смысл жизни?
-В хорошем пищеварении…
Стыдно, товарищи. Хоть я и сам такой.
Вечер.
Звезды расспыпаны по небу, но здесь этого не видно.
Небо отражает свет фонарей железнодорожной станции.
При сцепке вагоны издают звуки, похожие на предсмертный ор слабоумного озабоченного великана, удовлетворившего свои низменные потребности.
Ночь.
Пытаюсь уснуть, но в голову лезут мысли и я просто включаю компьютер и избавляюсь от них.
Утро…
Через несколько часов подъем. Опять опоздаю, опять скажу, что попал в пробку, опять как-нибудь выкручусь.
Это нормально.
Главное не думать о завтрашнем дне…

осень 2010 год

Мам, а ты когда-нибудь любила?

Я почему задаю такой вопрос. Я видела Тебя счастливой, видела радостной, видела любимой… Но любящей — нет.
Вот и спрашиваю. Любила ли Ты когда-нибудь так, чтобы грудь сжимало в ожидании увидеть человека? Чтобы одна минута с ним заставляла забыть про часы дороги и ночи без него? Чтобы любое переживание, любая ссора переносилась тяжело, будто отрываешь от себя кусочек своего сердца, толику души?

Я всегда мечтала увидеть Твои радостные глаза, когда рано утром любимый человек принес бы Тебе кофе в постель. Без повода, без праздника. Просто потому, что ему приятно, когда Ты улыбаешься.
Я всегда хотела встретить Тебя в парке на скамейке в обнимку с тем, кто в этот вечер подарил Тебе букет твоих любимых цветов. И несмотря на надвигающиеся тучки, вы бы сидели и разговаривали о всякой ерунде.
Я бы была так рада, если узнала бы, что Ты способна любить так, как люблю я, Мам. Без корысти, желания просто подняться в глазах, стать обеспеченной или получить хоть маленькую, но выгоду… Всем сердцем, всей душой. До кончиков пальцев. До последней надежды.

Хотя, что я спрашиваю, Мам? Ведь если бы Ты не любила, такой меня бы сейчас здесь не было. Меня бы, наверно, вообще не было.
Спасибо тебе, Мам, за все. За то, что научила любить и принимать любовь. И за то, что я есть. Такая, как сейчас.

Каждую секунду в мире в каждого человека появляется мысль. Мы все думаем, но о чем мы думаем?! Как обдурить, как обмануться, чем заняться завтра, что надеть… Но почему у меня нет таких мыслей??? Почему Я должна мучатся по разному поводу…
Чувствовать огорчение, потому что Я ничего не могу сделать для воплощение своей мечты в реальность и мне ничего не остается делать только как ждать… И по этому Я ненавижу время, потому что в моем случае оно не лечит, а наоборот — калечит…
Не отступать от своих планов! Нет! Держаться за мечту, за цель, за смысл… Смысл… Нет, Я не сдамся! Я буду идти вперед не отступая, а потом получу свое вознаграждение… Но как… Достигну финиша с искусанной душой, разорванным сердцем и загнанными в угол мыслями…
Почему же мне судилось родиться такой?! Была бы обычной и не чувствовала бы вообще ничего… Сидела бы и замисть того, чтобы думать как спасти человечество, думала бы о том, что мне завтра надеть…

Смиренны мысли радуясь, ликуют
Прощенья просят, тихо так поют
А я не слышу их, вокруг меня танцуют
И вовсе не смиряясь тупо лгут.
Все врут я знаю, но не верно
Считать, что так и надо, вот дела
Давно уже забыты идеалы, мерно
Мы мерим жизнь шагами два на два.
И если бы забыть всю серость этой жизни,
Пустится в пляски и так до утра,
Потом мы приведем в порядок мысли
И скажем тихо: ну вот и дела…
Так вот о чем я: мыслить надо прямо
И если да, то точно, а не нет
Не думать: а ведь пронесет как то само
А знать и видеть где –то отдаленный свет…

14

Иногда кажется, что горечь поглотит тебя всю, не оставив от тебя ни кусочка. Идёшь по улице, слышишь только звук собственных шагов да снега скрип. И заплакать хочешь, но слёз уже нет. Нет и всё тут. Подставляешь широко распахнутые глаза холодному ветру, в надежде, что хоть так слёзы появятся, а то идёшь, вздрагиваешь, а слёз нет. Вокруг проходят редкие люди, так и не снимая своих бесстрастных масок, разговаривая о чём-то своём. И никто не спросит, что такое. И хотя понимаешь, что это вряд ли случится, но всё равно становится ещё грустней. И откуда ни возьмись, появляются слёзы. На морозе некоторые слезинки замерзают на ресницах, некоторые скатываются вниз, оставляя мокрые леденеющие дорожки. И ты всё надеешься, и в то же время опасаешься, что вот-вот послышится до боли знакомый звук шагов, и тебя этот одновременно и родной, и ненавитсный голос, как ни в чём ни бывало, спросит: «Что-то произошло, ты чего?» И как ему ответить прикажете?.. А когда приходишь домой, то ощущаешь и облегчение, что этого не случилось, и вместе с этим такую горечь, что ты никому не нужна… Хотя знаешь, что это не так, что нужна многим людям, но мы говорим «Я никому не нужна», когда мы в действительности не нужны одному единственному человеку. И, идя по улице, так хочешь, чтобы с тобой что-то стрялось. Сбила машина, упала ветка, не важно, главное, чтобы не застать завтра. Чтобы он узнал, чтобы ему стало больно. Но всё же понимаешь, что ты уже не увидишь, отреагировал он на твою смерть хоть как-то, или просто пожал плечами и прошёл дальше. А так же знаешь, что другим – родителям, сестре, друзьям не всё равно, что им будет очень больно и горько без тебя… Но тебя волнует только он, его чувства, его переживания. И коришь себя за это и ругаешь всячески, а не помогает. Ни забыть его не можешь, ни простить. Не получается. И поделать ничегошеньки не можешь. И каждый день для тебя – мука. Пытаешься забыть, так нет, напоминают каждый раз о нём, словоно забыв о слове «тактичность». А дома садишься за компьютер, включаешь тяжёлый Раммштайн и пишешь дурацкие, никому не нужные рассказики, посвящая их ему… И скрываешь их именно от него, хотя все другие могут спокойно их читать, и даже не догадываться, что это произошло именно с тобой, что ты посвящаешь это именно их другу, знакомому или парню.
И никто не остановится, не снимет бесстрастную маску, не поймёт, позволив выплакаться в тёплую жилетку…

3 января 2009 г.

Я не верю в друзей, у меня нет врагов,
И застыли в сугробе обломки мысли,
Я лишь отзвук от песни без ритма и слов,
Я лишь блик на картине без цвета и линий…

Я не знаю, что делает мир за стеклом –
Паутиной затянуты окна и двери,
Я боюсь темноты, пустоты за углом,
Ведь оттуда крадутся сюда странные звери…

Я не знаю – схожу я с ума или нет,
Обретаю я ложь или знание истин,
Углубляюсь в себя? Постигаю я свет?
Круговорот связных слов и не связанных мыслей…

Я не знаю, как надо жить и зачем умирать,
Я не помню, где грань между чёрным и белым;
Время быстро бежит, продолжая стоять,
И, дробясь на секунды, ощущается целым.

Всё на свете так мелко и так велико –
Это входит в разряд общепринятых истин,
Это просто – ведь так? Так почему же тогда,
Чтобы это понять не всем хватает и жизни?

Почему в этом мире всё познаётся в сравненьи,
И притупляется всё, что казалось столь острым?..
Я теряюсь в тумане философий и мнений –
Не обида, не злость… растерянность просто.

 

11 апреля 2009

Твой запах. Твой замечательнейший запах. Вот уткнусь носом куда-нибудь тебе в район шеи и засну. А ты нежно и рассеяно гладишь меня по голове. И думаешь о чём-то, несомненно, важном. А я ни о чём не думаю. Просто наслаждаюсь кратким мгновением нашей встречи. И твоим запахом. Самый-самый лучший запах. Даже только он бросает меня в сладостную дрожь. Прикрываю веки и вдыхаю. После моего выдоха обеспокоено спрашиваешь: «Почему вздыхаешь? Что-то не так?» Солнышко, всё так, всё даже очень так. Просто я не могу тобой надышаться. Ты для меня как воздух – и полторы минуты не проживу. А так сказать не решаюсь – вдруг тебе покажется, что это слащавые сопли. Ведь, кажется, мужчины не любят такие каждодневные излияния в любви. Постоянно боюсь, что ты меня разлюбишь, хотя ты твердишь, что я для тебя всё. Поэтому я и не могу тобой надышатся. Милый мой, самый-самый лучший. И весь мир для меня ничто, по сравнению с тобой. Вжимаюсь в твой объятья, пытаюсь спрятаться в них от мира и его боли и горя. И мне страшно даже подумать, что когда-нибудь ты мне скажешь что всё, больше ничего нет. И что то всё были слова. Или даже ещё хуже. Ты вообще ничего не скажешь. А я узнаю это вообще случайно. Наткнусь Вконтакте на твою фотографию с другой и её слащавый комментарий, и, что самое страшное, такой же слащавый твой. Вот это самое страшное. Но ты обещаешь любить до гроба. Сердце моё, как же я хочу тебе верить. И ни о чём не думать. Просто уткнуться носом тебе куда-нибудь в область шеи и заснуть. Дышать и не мочь надышаться твоим запахом…