город стянутый в узел спал
в луже дрожал слабый контур карниза
апрель раскуривал горизонт, дышал
уверенным красным бризом

я знаю силу этого чувства
под утро гаснут любые мечты
ведь там где заканчивается искусство
начинаешься ты

Ангел, сидящий на фонаре
Пронзительно нервно курил
Я молча глотал эту ночь в ноябре
И он первый заговорил:
рассказывал тайны мира
анекдоты и притчи.
мой стеклянный невидящий взгляд
был ему неприятен. обычно
когда он кому-то светился
в своей коричневой куртке,
производил фурор.
я же его игнорировал — его и его разговор.

мне было очень х**во.

он закосил под психолога
рылся в моей голове
соборная площадь в холоде
2009ый во всей красоте.

эпидемия и огонь
за его спиной
в крылья ударили светом
он даже не повернулся. Какое!
тут же мозги поэта!
тут же все интересно!
а там — тривиально
страданья, любовь, человеческий быт
Я был капитально
разбит.

слой за слоем на плечи сыпался
пепел Аптеки Гаевского…

ночь с 22ого на 23е
десятого месяца
около 3х ночи.
впрочем
в это время
не важно
число
и номер поколения
которое мы позорим.
скулы свело
видениями.
дрожит алкоголем
заря, закутавшись в одеяло.
кашель мостовых врезается
в голые окна квартала.

бутылка на пятерых.

мы уже давно про*бали
все деньги
и слоги.
взглядов людей ожоги.
Монополия На Рассвет
у кого то другого.
этот нервный слепой силуэт
закрывает твердое слово.

квартал безупречно тает
последний ветер поры
рассказал, как за нами скучают
проходные дворы.