Я странник, я старый скиталец,
За серой луною иду.
Я жизнью избитый уж старец,
От жизни подачек не жду.

Пустынями шаг мой опален,
Дождями кости полны.
И опыт мой жизненный свален
Туда, где завяли мечты.

Луна мне осветит дорогу
Сквозь темный запутанный лес,
По солнцу найдутся пороги,
Где в жизни поставил бы крест.

И степи мне матерью стали,
С ветрами я радости пил.
Я стал закаленнее стали,
Наверно я долго прожил…

Путь самурая – это смерть.
Когда есть выбор или – или,
Уж лучше лечь в земную твердь,
Чем жить в позоре и бессилье.

Ты цели в жизни не достиг
И даже бросил к ней стремиться.
Пиши скорей прощальный стих
И пусть душа летит, как птица.

Лишь малодушный может жить
Без цели в нашем бренном мире.
В вопросе быть или не быть,
Всегда поможет харакири.

Меня снова настигло безумие,
Я горю в своём личном аду.
Снова муками совести мучим я,
Снова места себе не найду.

Ну за что аналитика цифрами,
В моём дико уставшем мозгу,
Говорит мне – «Ты странен, ты дик для них,
Ты безумец в царящем бреду»

Вижу я, что наш мир будет изгнанным,
В войнах, крови, распаде ядра.
И навеки нас пеплом укутает,
Поглотившая нас тишина.

Я устал быть безумцем, что ведает,
Я устал быть другим, не как все.
Но другой путь наверно не выбрать мне.
Я иду по погибшей Земле…

Я выбрал путь добра и света,
Но в сундуке лежит мой меч.
Мне не дает покоя это,
Ведь надо свет от тьмы сберечь!

Мне нужен конь, копье и латы
И я отправлюсь в дальний путь.
Там я не буду ждать зарплаты,
Там я добуду что-нибудь!

И возвратясь из дальних странствий,
Тебя, любимая, найду
И подарю цветочек красный
И с неба снятую звезду!

Все чаще приходит вечерняя грусть,
а в памяти детство-беспечное время,
куда никогда я уже Не вернусь,
Теперь же забота-Не выпало б стремя…

Забрать бы родное, и двинуться в путь,
туда, где желтеют леса и поляны…
Предаться просторам, во тьме утонуть,
С лихвой погрузиться в густые туманы…

Но в зимней прохладе твердеют сердца,
А души замерзших окутало вьюгой,
В виске потянуло от чувства свинца,
Печаль остается мне лучшей подругой…

14

не пытайся меня изменить,
ты займешь в моем сердце места,
для тебя я лишь сделаю вид,
но останусь такой до конца..

знаю, хочешь мне счастья в пути,
веришь в то, что я вдруг улыбнусь,
только милый мой друг, извини:
я устала, теперь я сдаюсь..

под тяжелой плитой лежит свежее тело,
я его защитить не смогла, не сумела…
свое бремя нести до конца захотев,
уберечь не успела от людских, его, гнев.
крылья сложены смирно и не дрогнет рука,
я свой путь продолжаю, но уже без тебя…

Есть существенная разница между теми, кто знает свой путь, и теми, кто по нему идёт.

Исход
Я заперт в тубусе, не в футляре,
и я надеюсь, хотя едва ли
пройти свой путь и сбросить шоры
и на закате, отдернув шторы,
глядеть на небо и быть с ним в мире,
тем самым будто живя в квартире.
На самом деле, конечно нет.
Квартира — это пустой предмет,
наполнять, который моя задача,
в этом суть вещей и никак иначе.
Тубус в тубусе, можно и так,
Я — это древко, квартира — флаг,
пространство вокруг, это пейзаж,
менять который, возможно, блажь.
Он не колет глаз и в этом дело
недовольства меня и, конечно, тела,
что привязано к адресу, и не удастся
оборвать канат, не меняя галса.
Но моря бушуют, и моя планида
влечет туда, не ломая вида
на себя самого, а так же даже
на наличие белого в темной саже.
Гораций сказал бы, что это отблеск,
я же считаю, что это оттиск
нашего времени в наших душах
отражение солнца в мутных лужах.
Стремление жить, и жить без правил
чужих, и не важно, кто здесь правил.
Я сподоблюсь и это точно
(не устно даже, а как-то строчно),
паденью вон, в другие сферы,
где обьясняют наличие веры
отсутствием злобы, и, знаете, фальши,
и там, оглядевшись, я двинусь дальше,
за горизонт горизонтов, за
пространство, и где его борозда,
разделяет хаос и все остальное
на нечто здоровое и больное.
И вот по причине безумия я,
больше уже никуда не идя,
здесь остаюсь и, смежая веки,
прыгаю в тридцатые годы века.