Дом с призраком.

Этот дом выглядел нормальным только в Хэллоуин. Мрачный, двухэтажный коттедж, огороженный воротами и заросший сорняками. Окны дома на Самайновой улице были заколочены, и взирали на противоположную сторону темными провалами. Сквозняк создавал ощущение старинной органной музыки. Дом отпугивал людей своим мрачным, но величественным видом. Так было во все дни, кроме Хэллоуина. В этот день коттедж заманивал ребят в свое нутро. Дом притягивал любопытных своими загадками. Но казалось, что стоит войти, и уже никогда не выберешься.
Про дом на Самайновой улице ходило много слухов. Говорили, что дом построен на месте бывшего кладбища и в доме живут призраки. Еще говорили, что в доме живет всего одно привидение. И рассказывали следующее: Когда-то в доме жила семья. В то время, коттедж еще не был «Вместилищем Хэллоуина», как его прозвала детвора. Это был совершенно обычный дом, и жила в нем совершенно обычная семья. Отец, мать и две девочки-близняшки. Но в какой-то момент одна из сестер умирает. После ее смерти в доме стали происходить странные, жуткие вещи, и семья решила уехать из города. После их отъезда так и осталось стоять «Вместилище Хэллоуина» с одиноким призраком умершей близняшки. Вот что говорили про дом на Самайновой улице.
Поэтому какого было удивление местных жителей, когда буквально за два дня до Хэллоуина в дом въехали жильцы. Это была немолодая красивая женщина с дочерью. Женщину звали Мередит, а ее дочь – Салли.
« Ну зачем? Зачем мы приехали в этот дом?»- в сотый раз спрашивала себя 13-летняя Салли. Дом показался ей совсем недружелюбным, а ведь раньше она так не хотела из него уезжать. Да уж… Это было так давно. И Мери была жива. Она вздохнула. «Бедняжка Мери, помнишь ли ты, как мы жили здесь?» — подумала Салли. Мери была ее сестрой, умершей 4 года назад здесь, на Самайновой улице. Наконец, Салли переступила порог.
-Вот мы и на месте- сказала мама.- Помоги мне. Отнеси эти вещи на кухню. Она дала Салли пакет с продуктами и какой-то утварью. Девочка пошла исполнять поручение, но по дороге в кухню, она увидела дверь в подвал. Внезапно в горле пересохло, из ниоткуда появился страх. За дверью тихонько скрипнули. Как будто кто-то с той стороны открывал замок.
«Не может быть»-ужаснулась Салли. Казалось за дверью кто-то есть. Девочка начала медленно приближаться к заветной двери.
— Салли!- в этот момент раздался голос мамы. Девочка отвлеклась: — Что, мама?
— Поднимайся наверх! Я хочу тебя что-то показать
-Уже иду.- девочка вздохнула, переборов желание открыть дверцу сейчас, и пошла на мамин голос.
Мама стояла посреди большой, когда-то светлой, а сейчас совсем старой и мрачной, детской.
-Смотри, -сказала мама,- ты помнишь эту комнату?
Конечно, она ее помнила. Это была их с Мери спальня. Они столько времени здесь проводили вдвоем. А сейчас все это казалось нереальным. Старый дом лишь разбередил старые раны.
— Думаю, на ночь ты вполне можешь остаться здесь, что скажешь?
-Да, мам. Конечно.
Мередит тоже было нелегко. Она долго не могла решиться вернуться. Но после развода у них не оставалось другого варианта. Пришлось вернуться. Коттедж невероятно изменился за какие-то 4 года. Из светлого и нового превратился в мрачную развалюху. Этот дом просто кишел воспоминаниями о прошлой жизни. Когда все было так гармонично, так хорошо. Сейчас же… все изменилось после смерти Мери. Они так и не смогли оправиться.
Это случилось 4 года назад. Салли играла в комнате с Мери. В какой-то момент. Мередит услышала крик. Когда они с мужем ворвались в комнату, увидели лежащую на полу Мери. Они с сестрой танцевали, и девочка, не удержав равновесия, упала. Висок ударился о край стола… Висевшее рядом зеркало пошло трещинами…
Это было жутко. Да и сейчас было ужасно вспоминать об этом. Мередит до сих пор винила в этом себя.

Салли проснулась по среди ночи. Ей было страшно. Откуда пришел этот страх? Просто так среди ночи. Ужас разливался по жилам, и в голове пульсировало от предчувствия чего-то неизбежного.
— Салли…-раздалось в комнате. Девочка вздрогнула. Страх сковал тело. Она узнала голос. Пусть прошло столько времени, и сам звук был почти неслышим.
-Салли…- призыв повторился. «Мери? Но как это возможно?» Входная дверь заскрипела. Салли повернула голову. В проеме возвышалась белая полупрозрачная фигура. Ее очертания не были отчетливы.
-Салли…- призрак медленно, будто упиваясь ужасом своей жертвы, вошел в комнату. Сделал шаг, другой… И тут к Салли вернулся голос. Она закричала. Сразу же раздались мамины шаги. Она бежала в комнату. Призрак дрогнул, и растаял…
— Салли? Салли, что случилось? – воскликнула мама. Мередит подбежала к дочери и обняла ее. Она была бледная, испуганная.
-я видела ее… Я видела Мери!- пролепетала девочка
— Боже мой! Успокойся, тебе приснился дурной сон
— Нет, это был не сон. Я действительно ее видела!
— Хорошо. Как скажешь. Только успокойся. Мы поговорим об этом утром.
— Только не уходи- Салли уже поняла, что мама не верит ей, но ни за что не согласилась бы вновь остаться в комнате совсем одна.

«Что же случилось вчера ночью? Действительно ли это была Мери?» — наверное, в сотый раз за день спрашивала себя Салли. Чувство вины, чуть поутихшее с годами, вновь разрывало сердце. Она ведь могла предотвратить все тогда. Не доглядела. Не смогла…
Весь день она помогала маме украшать дом, ходила за конфетами. Хэллоуин наступал.
«А стоило ли мне бояться?- размышляла она, раздавая конфеты малышне в маскарадных костюмах.- Ведь она моя сестра. Она не причинит мне вреда!»- девочка закрыла дверь за ребятами. Оглянулась на лестницу, ведущую на второй этаж.
« Если сегодня ночью она придет, я не испугаюсь. Мне нужно с ней поговорить!»- решение было принято.

Она легла в кровать далеко за полночь. И все никак не могла уснуть. Ворочалась, ожидая прихода призрака. Наконец глаза стали слипаться. Еще немного и она бы уснула, но в комнате вдруг резко похолодало. Сон слетел мгновенно. Она приподнялась на кровати. Из ноздрей вылетел пар. «Как холодно!.. и тихо» — подумалось Салли.
Дверь заскрипела, как и вчера. В проеме появился призрак.
-Салли…- раздался голос
Девочка подскочила на кровати.
-Мери? Мери, это ты?
— Салли…- Теперь девочка явственно различала лицо умершей сестры. Призрак сделал приглашающий жест рукой. Еще секунду Салли раздумывала, а потом пошла за привидением. Призрак спустился по лестнице, Салли вслед за ним. Было страшновато. Но она верила, что сестра не причинит ей вреда. «Почему же она не говорит со мной? И куда она меня ведет?» — думала Салли.
Призрак остановился перед дверью в подвал. Обернулся, проверяя, идет ли Салли за ним, и прошел сквозь дверь. Салли моргнула. « А стоит ли идти дальше? Что там?» Она все же протянула руку и открыла дверь. По крутым ступеням она спускалась в темный подвал. Призрака больше не было видно, но из темноты пробивался тусклый свет. Салли пошла в его сторону. Все дальше в темноту, вглубь подвала. Наконец она увидела источник света. Это было разбитое зеркало. То самое, которое пошло трещинами после смерти Мери. Она приблизилась к нему. Было жутко видеть свое отражение в разбитом зеркале, как будто рассеченное сотней шрамов. Внезапно рядом с ее отражением появилась Мери. Салли обернулась. Сзади никого не было. Мери была лишь в зеркале.
— Мери? Мери это ты?- спросила Салли
— Салли? Это я, сестренка.
— Мери, как я рада, что могу говорить с тобой! Я так скучала!
— Я тоже Салли.
— Я так много хочу тебе сказать!
— Салли, я хочу, чтобы ты мне помогла
— Я сделаю все, что ты скажешь, Мери!
— Я знаю. Ты хочешь, чтоб я вернулась?
— Это возможно?!
-Дотронься до зеркала, Салли. И я вернусь
— Но как? Почему так просто?
— Мы близнецы. У нас одно тело на двоих. Если ты оставишь его, то я смогу вернуться
— Оставить тело?! – Салли стало страшно
— Ты ведь хочешь мне помочь?
— Да, но… я ведь умру…
— Ты можешь помочь мне вернуться! Сделай это!- голос Мери стал жестоким, она уже не уговаривала, она требовала
— Ты знаешь, что маме со мной будет лучше! Знаешь, что все годы она винила тебя в моей смерти!
— нет… это не так…- ее голос слабел
— И сейчас, когда ты можешь все исправить, ты отказываешься помочь. Что бы сказала мама, если бы видела, что ты делаешь сейчас?
— Я… Я не знаю…- страх сковал ее. И в то же время она хотела плакать. Но не могла. Не было сил. Щеки оставались сухими.
— Помоги мне, сестра!
Салли не знала, что сказать ей хотелось убежать спрятаться. Но, она знала, Мери нашла бы ее.
Видимо призрак услышал ее мысли, потому что раздался громкий стук захлопнувшейся двери.
Она оказалась в ловушке.
— Ну же! Иди ко мне!- Мери подошла к зеркалу, а отражение Салли исчезло. – Ты нужна мне!
От ужаса все нервы Салли были натянуты, и казалось, вот-вот порвутся. Холодно было не только в подвале, но и у нее внутри. Ей стоило гигантских усилий просто думать, двигаться она не могла. В этот момент из зеркала показалась прозрачная рука. Она тянулась к Салли. Мери хотела забрать ее.
В этот момент откуда-то снаружи раздался стук.
— Салли! Ты там?! Открой сейчас же!- раздался голос мамы. Мери испугалась услышав голос. Кисть, появившаяся из зеркала, замерла.
Стук повторился. Без сомнения, Мередит чувствовала, что происходит нечто ужасное, и всеми силами пыталась открыть дверь.
-Салли, зачем тебе все это? – спрашивала Мери- Ты можешь все исправить. Сейчас…
« Почему я противлюсь? Ведь она права. Только я виновата в ее смерти… И если так закончиться жизнь, значит так будет лучше. Может быть мама вновь будет счастлива. И Мери будет жива… Только я это не увижу…»
Она подняла руку и вытянула ее к зеркалу. Но дотронуться до призрачной руки не успела. Дверь с той стороны распахнулась. В подвал вбежала Мередит. Ее глаза расширились от ужаса.
— Салли, что ты делаешь? Остановись!
-Я смогу вернуть Мери… Так будет лучше
— Нет, не лучше! Я не смогу смириться, если потеряю тебя! Будет лишь хуже.
« она любит меня! А Мери...- Салли посмотрела на призрачную руку и жадные, требовательные глаза сестры.
— нет, не будет по-твоему! – Салли наконец нашла решение. Она схватила первый подвернувшийся предмет и ударила им по зеркалу. Оно брызнуло миллионами осколков.
-НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!- казалось, от крика Мери она оглохла. Салли схватилась за голову. Ноги не держали ее, она начала падать, но в этот момент кто-то подхватил ее и обнял. «Мама…»-это было последней мыслью перед провалом в темноту.

Что случилось со старым домом? Еще вчера он был мрачным, и, казалось, разваливался на глазах, а сегодня утром прохожим Самайновой улице представилось необыкновенное преображение. Стены посветлели, дом смотрелся почти как новенький. И никто не догадывался, что послужило причиной такой разительной перемены.
Никто кроме Салли и ее матери. Теперь когда Мери ушла, аура смерти покинула дом. И Салли не могла не улыбаться, глядя, как солнечные зайчики скользят по занавескам и полу. Хэллоуин прошел. Началась новая жизнь. Конечно, было немного грустно, но теперь, Салли точно знала, что бы ни случилось, они со всем справятся.

Я никогда не праздную Хэллоуина. То есть так, как все его празднуют, как это принято – в масках и рогатых шляпах под дождем из конфет и серпантина. Мой Хэллоуин другой. Мой Хэллоуин тих, спокоен, я провожу его в своей комнате с бутылкой коньяку, «Прирожденными убийцами» Оливера Стоуна и музыкой Led Zeppelin. Так повелось с того далекого года, когда мне было тринадцать лет. Именно тогда у меня и Хэллоуина установились особые личные отношения.

1

Когда Никита услышал трель звонка непогожим октябрьским утром, он сразу понял, что ничего хорошего она не предвещает. Просто потому, что такой звук его звонок издает только если со всей силы треснуть по нему кулаком. «Да, так и есть», — подумал Никита секунду спустя, услышав, как дверь получила пинок. Не иначе, пришла женщина на грани нервного срыва. Никита усмехнулся своим мыслям и пошел открывать.
— Здравствуй, — сказал он.
— Привет, — пробормотала его гостья, отпихнув его с порога и привычно направившись в его комнату, дымя сигаретой.
— Ради бога, не тряси пепел на ковер! – крикнул он ей вслед, запирая дверь. Девочка проговорила в ответ что-то невнятное и не особенно дружелюбное. Никита на секунду задержался перед зеркалом – чуть взлохматить прилизанную «школьную» прическу – и последовал за подругой.
Все кругом удивлялись этой дружбе. Никита – мальчик из более чем приличной семьи, в свои тринадцать почти в совершенстве владеющий английским языком, ученик престижной школы, краса и гордость художественной студии и прочее-прочее-прочее… и вдруг эта Пат – непонятно, откуда взялось у нее это имя? – дочка спившегося писателя, которого в городке никогда не воспринимали даже как бывшего интеллигента, и всегда называли только бездельником. Пат носилась по улицам с вечной сигаретой в зубах, прогуливала школу, сторонилась ровесников и, говорят, подворовывала. Отец поколачивал ее в воспитательных целях, и частенько она удирала от него в одной пижаме и тапках – но и тогда не просила помощи соседей. Каким образом такой, как Никита, мог подружиться с такой, как Пат – для всех оставалось загадкой. И тем не менее, их дружба длилась уже два года — что, когда тебе тринадцать, вполне приличный срок – и день ото дня только крепчала. Никто никогда не считал их «парой» — разве что родители Никиты называли Пат «прелестной девчушкой», сопровождая это чуть ли не понимающим подмигиванием.
— Что опять стряслось? – спросил Никита размахивая руками в надежде развеять клубы сигаретного дыма, наполнившие комнату. Пат молча откинула волосы с правой половины лица. На скуле расцветал фиолетовый кровоподтек.
— Опять? – вздохнул Никита и сел на ковер у ног подруги.
— Снова, — ответила она, затушив сигарету в цветочном горшке. Никита молча вытащил окурок и выбросил в форточку. – Ненавижу детство. Если бы мне только было восемнадцать, стала бы я тут торчать с этим козлом и его пассиями?
Никите нечего было ответить ей. Он только сочувственно помычал и хлопнул ее по спине.
— Не грусти. Сегодня великий день.
— Ты о чем?
— Сегодня 31 октября… никаких ассоциаций?
— Ммм… убили родителей Гарри Поттера? – попробовала мрачно пошутить Пат. – Да я помню. Хэллоуин. У меня каждый день Хэллоуин, знаешь ли.
— Ну прекрати! – воскликнул Никита. Он терпеть не мог, когда Пат начинала плакаться на судьбу. Он каждый раз чувствовал себя виноватым, что его никто не лупит. Обычно, когда он намекал Пат, что пора бы ей прекратить нытье, она становилась веселой, предлагала какую-нибудь затею, но сегодня она молчала, уставившись на свои коленки. Лицо было завешано волосами, темными и волнистыми (она заставляла себя думать, что они делают ее похожей на Джимми Пейджа), так что Никита не мог ничего прочесть на ее лице.
— Патти, — позвал он ее чуть ласковей – на секунду ему показалось, что она плачет, что, конечно, было невозможно: Пат – и слезы?
Она откинула волосы с лица и посмотрела на него. Губы Пат дрожали, от покрасневших глаз по щекам пролегли мокрые дорожки. Никита был поражен.
— Пат! Пат, ну что ты! Пат! – он только и мог, что мямлить ее имя, пока не решился, наконец, обнять ее. Это вышло очень неловко, по-детски – и все-таки Пат положила голову ему на плечо. Ее джиммипейджовские волосы щекотали Нику шею, майку промочили слегка ее слезы, он был в замешательстве от такой неожиданной близости и понятия не имел, как ему теперь действовать.
Но Пат не была бы Пат, если бы не смогла взять себя в руки. Она подняла голову с его плеча, сбросила его руку и утерла слезы кулачком. Никита поймал себя на странном чувстве умиления, вызванным этим жестом.
— Что-то я гоню, — буркнула Пат, по привычке грубостью прикрывая неловкость. – Извини.
В комнате повисло осязаемое молчание. Пат щелкала зажигалкой, пытаясь закурить, но руки дрожали, и ничего не получалось. Наконец, Ник отобрал у нее зажигалку и сам поднес огонек к ее сигарете. Она не сказала ему «спасибо». Он, в общем-то, и не ждал.
— Я хочу сбежать. Я не хочу к нему возвращаться.
— Ты можешь немного пожить у нас, — предложил Ник без особой надежды. Он понимал, что Пат имеет в виду побег окончательный и бесповоротный.
— Не вариант, — буркнула она. – Я хочу сбежать куда-нибудь… далеко. Совсем далеко. Чтобы никто не смог меня найти. Даже ты.
Ник резко обернулся и в упор уставился на нее, пытаясь понять, насколько она говорит серьезно. На лице Пат не было и тени улыбки. Только мрачная решимость и сосредоточенность. Казалось невероятным, что две минуты назад она плакала у него на плече.
— Даже я? – переспросил Ник. – Что значит «даже я»? Если ты куда-то уходишь, я иду с тобой!
Пат с недоверчивым интересом уставилась на него. Ник запоздало смутился и почти пожалел о сказанном, решив, что она сейчас подымет его на смех. Но она оставалась серьезной, только смотрела теперь на него как-то по-другому.
— Ну хорошо, — сказала она. – Пойдем сейчас же, пока никто из нас не передумал. Я хочу заглянуть кое-куда. Надо бы успеть до темноты. Собирайся поскорее.
Ник не был готов к такой поспешности, но уже не мог пойти на попятный, после того, что он сказал (и как он это сказал), поэтому ему оставалось только подняться на ноги и начать собирать рюкзак. Он побросал туда самые необходимые вещи: теплый свитер, блокнот для рисования, карандаши, спички, плейер, несколько кассет своих любимых Нау, подумав, прихватил еще и Цеппелинов – для Пат. Взял из папиной комнаты несколько пачек Pall Mall, после минутного раздумья вытащил из бара бутылку коньяку – больше для того, чтобы казаться самому себе истинно плохим парнем. Он все еще воспринимал побег скорее как игру, как «терапию» для Пат.
— Готов? – усмехнулась она, наблюдая, как он запихивает в рюкзак бутылку.
— Да, — ответил Ник, улыбнувшись и звучно застегнул молнию. Он вдруг не к месту задумался о том, накладывают ли такие звуки – молния, звук шагов или дождя – «сверху», поверх дорожки, работая над звуком в кинофильме. Ник уже почти спросил об этом Пат, но вовремя сдержался.

Читать дальше →

(В соавторстве с Георгием Делиевым и Алексеем Большим, хотя они об этом даже не подозревают, но надеюсь, простят мне мою наглость :))))
Ниже выкладываю оригинал песни (клип можно найти на тут)


Как говорят наши кумиры
Алексей Большой, Георгий Делиев –
«Мы злые клоуны FM-диапазона,
Два туза в рукаве, две персоны.»

[Любимая ты наша, ночька-шабаш.
Вновь приходи.
Любимая ты наша, ночька-шабаш.
Вновь приходи.]

Мы развенчиваем мифы, слагаем рифмы,
Играем жизнью шутя, скользя по грифу,
И при этом мы лаем, кусаем
Дебоширим, мы бешеная стая.

А сейчас мы немного пнем под зад
Этот нынешний жалкий человечий формат.
Эх, пулемет бы или несколько гранат,
Но наш крик души, конечно, русский мат.

— Скажите, Демон, столько лет на арене,
В ближайшее время что-нибудь изменят
Наука, культура, может музыка вдруг?
— Я скажу Вам, Logrus, вдруг бывает только пук!

Ой, что Вы, что Вы, нет в жизни счастья,
Я – АДдесит, я из Ада! Здрасте!
Вам может показаться странным мой ответ:
Грехи и мерзость, погубят белый свет.

Слепая вера, буря в стакане,
Потом ходить, тупить, бухать и гадить, где попало,
Прелюбодейство. Все предельно ясно!
Как говорят у нас: «Картина маслом».

Ну а религия?! Глазам не верю –
Там в Ватикане… Ну чисто звери.
И явно же лыком шит,
Каждый второй кришнаит.

Тупой «бычара», милая старушка,
Как же достали их злоба и чернушка.
И каждый стонет, что он один,
В душе предатель он, раб и кретин!

«Новости» нас отправляют в дур-домики,
Там та же грязь, но решётки и столики,
Каждый второй врач – коновал,
В общем, в стране, полный развал.

Дальше нас ждёт полный «гамнур»
Где все «от-купюр», «не дал денег – посажу-р».
Дешевый эпатаж, фальшивый кураж,
К нам заходят с тыла, берут на абордаж.

Кормят нас рекламой, каких-то порошков,
И от этого им всем чрезвычайно хорошо.
Но говорят они все через «ге» и «шо».

— Надо же, Демон, нашим мыслям совпасть!
Позвольте пару слов вдогонку, т.е. в масть,
Чтоб не утихала музыки страсть,
Чтоб потом лицом в грязь не упасть.

Очищайте души бриллиант от навоза,
Не бегите впереди паровоза.
Самим собой очень важно остаться!
Но при этом нужно тоже меняться.

Вот и все – собрали конструкцию:
Поют демоны, ангелы играют гуслями.

[Любимая ты наша, ночька-шабаш.
Вновь приходи.
Любимая ты наша, ночька-шабаш.
Вновь приходи!]

Как говорят наши кумиры
Алексей Большой, Георгий Делиев –
«Мы злые клоуны FM-диапазона,
Два туза в рукаве, две персоны.»

Как говорят наши кумиры
Алексей Большой, Георгий Делиев –
«Мы злые клоуны FM-диапазона,
Два туза в рукаве, две персоны.»

Там… там… там — гулом несется по лесу,
Там… там… там — бьют по тамтамам бесы.
Бам… бам… бам — черти бьют в барабаны костью,
Бам… бам… бам — прошибают мембраны тростью.

День святых, почитания мертвых-
На кострах догорают жертвы.
Тыквы в голос с шестов твердых
Зажигают костры на смертных.

Бом… бом… бом — все вокруг мы дотла сожжем,
Бом… бом… бом — взгляд твой выковыряем ножом.
Дам… дам… дам — мы всегда за тобой по пятам,
Дам… дам… дам — Ты подарок себе загадал?!

Пляски ведьмины, дикие вопли!
Патлы, когти измазав в золу.
Ты утри, недоделок, сопли!
Я зажарю тебя и сожру!

И все громче ревут барабаны!
Грохот громом летит над землей.
Люди смертные словно бараны!
Праздник мертвых оплатят собой!

Бах! Бах! Бах!- и кишки как гирлянды качаясь,
Бах! Бах! Бах! — изничтожим, порвем на куски!
ТРАХ! ТРАХ! ТРАХ! — мы уже от экстаза взрываясь,
ТРАХ! ТРАХ! ТРАХ! — за душонкой твоею следим!

Наблюдаааай, дорогой, на здоровье-
Твою голову на кол, как тыкву.
Забываааай, дорогой, о раздолье,
Веселиться мы так привыкли…

— Чертовски классный вечер, а? – Брук прямо подпрыгивала от радости, размахивая своим картонным трезубцем. Лицо моей младшей сестренки было раскрашено красной гуашью, сама оны была в красном комбинезоне и такого же цвета майке. Брук изображала чертенка, и, надо сказать, у нее это превосходно получалось – особенно когда она тыкала меня своей палкой – задавил бы ее.
— Классный, классный – заверил я сестру, не вынимая сигареты изо рта.
— Как же я скучаю за всем этим! – Сэнди, моя девушка, счастливо вздохнула. – Обожаю атмосферу Хэллоуина! Повсюду довольные дети, и у всех такие чудесные костюмы! Помню, когда мне было 10 лет, я сделала себе костюм пчелки! У меня был такой чудный свитер в черно-желтую полосочку, и милый ободок…
Целых 15 минут Сэнди в подробностях описывала наряд семилетней давности, вплоть до таких мельчайших деталей, как количество пуговиц на юбке. Брук внимательно слушала ее, кивая головой, и размазывая по лицу краску. Ох уж эти девчонки! Бережно хранят воспоминания о всякой белиберде, но как только дело доходит до серьезных вопросов, они вмиг забывают все, что знали до этого.
— Кристофер, ну хватит тебе дуться! – Сэнди обняла меня за плечи. – Ну, посмотри, как хорошо! Дети веселятся, все кайфуют, и только ты один дымишь своей дурацкой сигаретой! Почему ты такой недовольный?
— Знаешь, Сэнди, мне не очень улыбается весь вечер сторожить вот эту вот малявку, пока она будет ходить и клянчить конфеты, — проворчал недовольно я, выбрасывая окурок в сторону. – Но бросить я ее тоже не могу, ибо получу от матери такую взбучку, что…
— С тобой все ясно, — вздохнула моя девушка, убирая с лица каштанового цвета волосы. – Нет в тебе никакой романтической жилки! Вот скажи, что должно произойти, чтобы тебе стало интересно?
— Должен упасть метеорит, и прямо ему на голову! – пробурчала Брук, молчавшая до этого времени. – Мама говорит, что он родился тридцатилетним дядькой без чувства юмора. Под веселый смех своей подружки я влепил сестре звонкий подзатыльник. Несколько минут мы шли молча, пока Брук не показала рукой в сторону дома. Двухэтажное здание стояло на самом отшибе нашей деревни. Сколько себя помню, в нем никто никогда не жил – лишь изредка приезжали какие-то люди, не больше, чем на пару дней. Местные подростки страстно мечтали побывать внутри, но остерегались лезть без приглашения. Дом словно отталкивал одним только внешним видом. Экзальтированная Сэнди сказала бы, что у него темная аура. Я же говорю, что он выглядит, как обиталище Дракулы. Прекрасным дополнением к темно-серой обшивке дома служили почти голые деревья, воздевшие сухие ветки к темному небу.
— Брук, тебе что, делать нечего? – вздохнула Сэнди. – Там же никто не живет.
— Ты что, боишься? – презрительно хмыкнула одиннадцатилетняя балбеска, и, поправив пластмассовые рога на голове, направилась к дому.
— Ну что, пойдем? – я по новой зажег сигарету и взял Сэнди за руку. – Или ты боишься? – перекривил я Брук.
— Нет! – сердито воскликнула она. – Знаешь, а это может оказаться даже интересным. Спорим, внутри живет парочка привидений, горящих желанием одеть тебе на голову ночной горшок?
— Ха-ха, очень смешно. Знай – если тебе на голову упадет дохлая летучая мышь, это недобрый знак!

Читать дальше →

Восходит луна, шерсть ползет с под одежды.
И челюсти снова всё больше зудят.
Я знаю, я чувствую запах надежды,
Что в поте холодном у взрослых сейчас.

Настал Хэллоуин! Это темное время.
И темное братство уже ждет закат.
И я среди них, я несу свое бремя,
Я ВЭрвольф, я темный, и кровь на губах.

Пусть днём я никто. Просто серая масса.
Какой-то там клерк среди прочих людей.
Но лунная ночь воспоёт в наших рассах
Кровавый огонь! Превратит нас в зверей!

Бегу по лесам я, по паркам, кварталам.
И вашу боязнь, словно воду я пью.
Ваш страх меня гонит дурманным угаром,
И раз в году жатву свою соберу.

Сегодня я Бог! Я могу всё на свете!
Сегодня я царь среди вас «не живых».
Да! Жив здесь лишь я! Ну а вы только масса,
Которая будет бояться меня.

А солнце уже горизонтом укрылось,
Последний луч солнца ушел навсегда.
Ну здравствуйте *с призрением*… люди. Ваш страх воплотился.
Да здравствует Хэллоуин! Я вновь среди вас!

Уважаемые поэты и писатели,
близится замечательный международный праздник Halloween, он же Хэллоуин, он же «канун Дня всех святых». Более детально о празднике можно почитать тут.

Как нам кажется, символика и атрибутика данного праздника очень вдохновляет на новые произведения, поэтому…

Администрация литературного портала Write in Web объявляет конкурс на лучшее литературное произведение приуроченное к празднику Хэллоуин —

«Литературный Halloween»

Читать дальше →