Поиск по тегу
Безумие на восьми лапах - V
Содержание:
Беги вслед за счастьем, иначе не успеешь погибнуть при жизни. А прибегнув к насилию ради счастья, можно легко истязать после этого свое собственное сознание притяжением к смерти. Своей собственной смерти.
От смерти к смерти. По головам живых, пока еще живых ничтожностей, обтянутых кожей и имеющих мизерные души, приходится бежать каждому смертному человеку, который получает настоящее наслаждение лишь от смерти такой же личинки, как он сам.
Мои утренние приключения не остались незамеченными на улице. Муравьи, серые, бессмысленные, тупые и пустые подобия людей проходили мимо меня с меткими взглядами, каждый из которых немного сбивал меня с толку – как может такое количество людей пялиться на меня такими до безобразия определенными взглядами вместо того, чтобы эти взгляды были потеряны и направлены сквозь меня, куда-то вдаль? Ведь я такой же серый человек, как и все они.
Расчетливый глоток свежего воздуха позволил мне сосредоточиться на их глазах и движениях. Проводя довольно сложный анализ каждой увиденной мной детали, я редко находил что-либо по-настоящему интересное и достойное внимания. Моего внимания. Но в этот раз как раз был тот случай, когда ничего, никого и… просто улыбка у меня на лице. Довольный тем чувством полной гармонии у себя внутри после проведенного анализа окружающей карусели из ложных улыбок и жестов, я все-таки не мог успокоиться этими странными одинаковыми взглядами мне в лицо.
Иногда ты самый ненавидимый, самый серый и прозрачный человек на этой планете. А иногда это будто специально замечают, чтобы вновь тебе напомнить об этом.
Хотя, наверное, я до сих пор сейчас нахожусь дома. Это обычное видение, иллюзия. Мне в очередной раз снится сверхреальный сон, полуматериальные призраки в виде людей, а вот ощущения такие же, как и в реальном мире. Мир грез всегда черно-белый, по крайней мере, мой, и в нем редко появляются источники теплого душевного света, как бывает у некоторых.
Холод. Проглоченная игла сапожника давала о себе знать в горле. Напряжение и результат – неимоверная колющая боль, ощущение приближающейся смерти. Игла проткнула горло, вылезла из-под кожи и окрасила шею вокруг себя красными, быстро растущими, потоками теплой крови, секунду назад побывавшей в сердце. Черт, да как же она мне мешает! С ней жить вряд ли получится, ведь люди так странно смотрят. Пожалуй, это все-таки сон…
Тепло. Звездное небо выглядывало из-за угла окна и манило к себе своей волшебной паутиной звезд. Легкая, пушистая дымка плавала под звездным настилом, переплетаясь с каждым созвездием. Полная луна сияла у горизонта, имея невероятно большие размеры, и колеблющееся от небольшого ветерка сияние переливалось на каждом пушистом и полупрозрачном облаке, которому не было под силу спрятать за собой всю силу каждого отдельного источника небесной тайны.
Мой сон оборвался, когда я попытался ухватиться за стальную иглу, торчащую из шеи, и вытянуть ее. В тот миг глаза каждого человека в толпе округлились до ужасающих размеров, передающих весь их страх в тот момент. Чувство конца, боль и все что прилагается к ней – так и не достигли меня. Жаль, что так обычно все и заканчивается, без ощущения смерти. И так всегда. От смерти к смерти. От несостоявшейся одной до приближения к другой и без надежды на то, что эта, другая, сможет научить меня чувствовать собственную смерть, ее приход, или хотя бы те моменты, когда она у меня просто захочет погостить в мыслях.
Упавшая звезда оборвала всю меланхоличную идиллию моих раздумий об игле. Она была такая холодная… Холодная, как многодневный труп… Интересно, а касания смерти так же холодны?
Пульс. Кровь не может остановиться, ведь сердце так нещадно старается избавиться от нее, разбрасывая по всем самым дальним уголкам тела. И теперь моя кровь смешалась с ядом муравьев. С ядом эмоций и ощущений умирающих людей. С ядом приближающейся до бесконечности смерти. Бесцветность и безвкусие.
«Мои сны начинают меня тревожить. Я боюсь! Боюсь-боюсь-боюсь их! Даже днем они такие же мрачные, уродливые и утробные до безобразия. А черный дым все рядом…спит в моих ногах каждую ночь. Не надо его будить…»
8 октября, 1968
Беги вслед за счастьем, иначе не успеешь погибнуть при жизни. А прибегнув к насилию ради счастья, можно легко истязать после этого свое собственное сознание притяжением к смерти. Своей собственной смерти.
От смерти к смерти. По головам живых, пока еще живых ничтожностей, обтянутых кожей и имеющих мизерные души, приходится бежать каждому смертному человеку, который получает настоящее наслаждение лишь от смерти такой же личинки, как он сам.
Мои утренние приключения не остались незамеченными на улице. Муравьи, серые, бессмысленные, тупые и пустые подобия людей проходили мимо меня с меткими взглядами, каждый из которых немного сбивал меня с толку – как может такое количество людей пялиться на меня такими до безобразия определенными взглядами вместо того, чтобы эти взгляды были потеряны и направлены сквозь меня, куда-то вдаль? Ведь я такой же серый человек, как и все они.
Расчетливый глоток свежего воздуха позволил мне сосредоточиться на их глазах и движениях. Проводя довольно сложный анализ каждой увиденной мной детали, я редко находил что-либо по-настоящему интересное и достойное внимания. Моего внимания. Но в этот раз как раз был тот случай, когда ничего, никого и… просто улыбка у меня на лице. Довольный тем чувством полной гармонии у себя внутри после проведенного анализа окружающей карусели из ложных улыбок и жестов, я все-таки не мог успокоиться этими странными одинаковыми взглядами мне в лицо.
Иногда ты самый ненавидимый, самый серый и прозрачный человек на этой планете. А иногда это будто специально замечают, чтобы вновь тебе напомнить об этом.
Хотя, наверное, я до сих пор сейчас нахожусь дома. Это обычное видение, иллюзия. Мне в очередной раз снится сверхреальный сон, полуматериальные призраки в виде людей, а вот ощущения такие же, как и в реальном мире. Мир грез всегда черно-белый, по крайней мере, мой, и в нем редко появляются источники теплого душевного света, как бывает у некоторых.
Холод. Проглоченная игла сапожника давала о себе знать в горле. Напряжение и результат – неимоверная колющая боль, ощущение приближающейся смерти. Игла проткнула горло, вылезла из-под кожи и окрасила шею вокруг себя красными, быстро растущими, потоками теплой крови, секунду назад побывавшей в сердце. Черт, да как же она мне мешает! С ней жить вряд ли получится, ведь люди так странно смотрят. Пожалуй, это все-таки сон…
Тепло. Звездное небо выглядывало из-за угла окна и манило к себе своей волшебной паутиной звезд. Легкая, пушистая дымка плавала под звездным настилом, переплетаясь с каждым созвездием. Полная луна сияла у горизонта, имея невероятно большие размеры, и колеблющееся от небольшого ветерка сияние переливалось на каждом пушистом и полупрозрачном облаке, которому не было под силу спрятать за собой всю силу каждого отдельного источника небесной тайны.
Мой сон оборвался, когда я попытался ухватиться за стальную иглу, торчащую из шеи, и вытянуть ее. В тот миг глаза каждого человека в толпе округлились до ужасающих размеров, передающих весь их страх в тот момент. Чувство конца, боль и все что прилагается к ней – так и не достигли меня. Жаль, что так обычно все и заканчивается, без ощущения смерти. И так всегда. От смерти к смерти. От несостоявшейся одной до приближения к другой и без надежды на то, что эта, другая, сможет научить меня чувствовать собственную смерть, ее приход, или хотя бы те моменты, когда она у меня просто захочет погостить в мыслях.
Упавшая звезда оборвала всю меланхоличную идиллию моих раздумий об игле. Она была такая холодная… Холодная, как многодневный труп… Интересно, а касания смерти так же холодны?
Пульс. Кровь не может остановиться, ведь сердце так нещадно старается избавиться от нее, разбрасывая по всем самым дальним уголкам тела. И теперь моя кровь смешалась с ядом муравьев. С ядом эмоций и ощущений умирающих людей. С ядом приближающейся до бесконечности смерти. Бесцветность и безвкусие.
«Мои сны начинают меня тревожить. Я боюсь! Боюсь-боюсь-боюсь их! Даже днем они такие же мрачные, уродливые и утробные до безобразия. А черный дым все рядом…спит в моих ногах каждую ночь. Не надо его будить…»
8 октября, 1968
-
Landen,
- 02 апреля 2010, 01:07
- Прокомментировать
- рейтинг: +4
Безумие на восьми лапах - IV
Содержание:
Безумие на восьми лапах - I
Безумие на восьми лапах - II
Безумие на восьми лапах - IIІ
Безумие на восьми лапах - IV
Безумие на восьми лапах - V
Безумие на восьми лапах - VI
Безумие на восьми лапах - VII
1968 печальных историй
«Я заснул вчера дома. Сейчас утро и я проснулся, но лежу на кровати и такое ощущение, будто я все еще в когтях ночи. Свет не может проникнуть сквозь оконное стекло в комнату. Мир как будто сжался и почерствел, вокруг меня летают маленькие скопления пыли. Только что встал с кровати и понял, что я не стою».
25 сентября, 1968
Сон, как удивительное путешествие в дебри собственного разума, в те закоулки, в которые обычно невозможно попасть. Или сон, как омерзительные иллюзии, создаваемые коварным сознанием, которое находится на грани ложи и вранья. Купаясь ночью в слизи серости и воде лучезарности, иногда невозможно вынырнуть из них, погружаясь все глубже и глубже. Я живу снами, жизнь живет и управляет мной.
Мне сейчас всего лишь двадцать лет. Но говорить, мол, я еще молод и все впереди, – мне никогда не хотелось. Каждый день уходит из-под моих ног, как очередная ножка дряхлого стула, и я стою сам посреди плоской планеты, не зная, есть ли кто еще вокруг.
Грусть и печаль. Ну почему же эти слова стали моими проводниками с самых юных лет жизни? Еще, будучи ребенком, мне уже не хотелось жить. Хотя на самом деле в этом мире никому не хочется жить. Все до единого хотят наслаждаться, чувствовать, убивать, рожать детей и так далее, но не жить в самом настоящем космическом понимании этого слова. Еще в десять лет меня сбила машина, сломав мне обе ноги с большими осложнениями – ужасное ощущение, но насколько оно было бы еще ужасней, если бы мне их ампутировали? Мне интересно познать это, ощутить несуществующие конечности, ужаснуться, проснувшись без ног, ощутить настоящий, неимоверный, моральный груз физического недостатка… Но не довелось, и если бы я ребенком услышал эти мысли – до меня мало что дошло бы, и во-вторых непонимание страшных слов вселило бы детский страх неведомого, хранимого тьмой секрета, который кусался и жалился. Во сне мне эти чувства были всегда знакомы, как и знакома бездна черных необъяснимых образов.
Этот выедающий глаза черный дым просачивался сквозь все отверстия в комнате. Черная подстилка вылезала из-под двери и растворялась в небольшую черную тучу дыма, которая обволакивала мои ноги, издавая непонятные слуху звуки. Подобие рычания издавалось из-под двери, страшные завывания ветра в доме посвистывали, нагоняя на меня воображаемых летучих мышей, когти которых так и норовили впиться в кожу головы и выцарапать глаза, раздирая глазные яблоки и глазницы, срывая полоску за полоской кожи с головы вместе с волосами.
Мило, правда?
Мое первое утро в черной дымке.
Знаете, а мне это даже нравилось. Довольно-таки интересно ощущать какую-то материю вокруг себя, как тебя что-то обволакивает, не греет, но и от этого не стает холодно. Чувствуешь, как оно с тобой разговаривает, толкует о чем-то, рассказывает истории из жизни людей, каждая из которых вводит в уныние. Да-да, именно – чувствуешь, а не слышишь. Здесь обычное звуковое восприятие никак не вписывается.
Их было много. Песчинки покрывали мое тело, бесконечное множество муравьев ползало у меня под кожей, кусая раз за разом, от чего все тело зудело. В мою голову врывались странные имена, названия, улицы, города, о которых я никогда доселе не слышал, и как был уверен, их никогда и не существовало.
Лежа в постели в шесть утра, мое тело пыталось отогнать эту непонятную дрожь и спокойствие, самых нелепых союзников. Но я был всего лишь один-единственный сопротивляющийся элемент в головоломке, пытающейся на первый взгляд именно взломать мою голову. Но лишь на первый взгляд так могло показаться, как и не могло в то же время.
«Ему не было смысла оставаться теперь в этой жизни, он уходил от нее, от жизни, от любви, от горечи, от боли, от судьбы, от смерти…к смерти».
История за историей о падении человека, о трагической кончине достойных и недостойных людей. Каждая песчинка рассказывала свою собственную историю, отличающуюся от всех других. Каждый муравей, кусая, пытался вогнать в мое тело яд вместе с эмоциями этих умирающих людей, один за другим, одновременно и порознь.
«Кровь брызнула ей на лицо, нож упал и залетел под стол. Взгляд метнулся на другой нож, лежащий рядом. Рука метнулась к нему и подставила новое лезвие к запястью. Ей было приятно. Ей было больно».
История за историей. Их было много. Впереди был целый свободный день.
Читать дальше →
Читать дальше →
Безумие на восьми лапах - IV
1968 печальных историй
«Я заснул вчера дома. Сейчас утро и я проснулся, но лежу на кровати и такое ощущение, будто я все еще в когтях ночи. Свет не может проникнуть сквозь оконное стекло в комнату. Мир как будто сжался и почерствел, вокруг меня летают маленькие скопления пыли. Только что встал с кровати и понял, что я не стою».
25 сентября, 1968
Сон, как удивительное путешествие в дебри собственного разума, в те закоулки, в которые обычно невозможно попасть. Или сон, как омерзительные иллюзии, создаваемые коварным сознанием, которое находится на грани ложи и вранья. Купаясь ночью в слизи серости и воде лучезарности, иногда невозможно вынырнуть из них, погружаясь все глубже и глубже. Я живу снами, жизнь живет и управляет мной.
Мне сейчас всего лишь двадцать лет. Но говорить, мол, я еще молод и все впереди, – мне никогда не хотелось. Каждый день уходит из-под моих ног, как очередная ножка дряхлого стула, и я стою сам посреди плоской планеты, не зная, есть ли кто еще вокруг.
Грусть и печаль. Ну почему же эти слова стали моими проводниками с самых юных лет жизни? Еще, будучи ребенком, мне уже не хотелось жить. Хотя на самом деле в этом мире никому не хочется жить. Все до единого хотят наслаждаться, чувствовать, убивать, рожать детей и так далее, но не жить в самом настоящем космическом понимании этого слова. Еще в десять лет меня сбила машина, сломав мне обе ноги с большими осложнениями – ужасное ощущение, но насколько оно было бы еще ужасней, если бы мне их ампутировали? Мне интересно познать это, ощутить несуществующие конечности, ужаснуться, проснувшись без ног, ощутить настоящий, неимоверный, моральный груз физического недостатка… Но не довелось, и если бы я ребенком услышал эти мысли – до меня мало что дошло бы, и во-вторых непонимание страшных слов вселило бы детский страх неведомого, хранимого тьмой секрета, который кусался и жалился. Во сне мне эти чувства были всегда знакомы, как и знакома бездна черных необъяснимых образов.
Этот выедающий глаза черный дым просачивался сквозь все отверстия в комнате. Черная подстилка вылезала из-под двери и растворялась в небольшую черную тучу дыма, которая обволакивала мои ноги, издавая непонятные слуху звуки. Подобие рычания издавалось из-под двери, страшные завывания ветра в доме посвистывали, нагоняя на меня воображаемых летучих мышей, когти которых так и норовили впиться в кожу головы и выцарапать глаза, раздирая глазные яблоки и глазницы, срывая полоску за полоской кожи с головы вместе с волосами.
Мило, правда?
Мое первое утро в черной дымке.
Знаете, а мне это даже нравилось. Довольно-таки интересно ощущать какую-то материю вокруг себя, как тебя что-то обволакивает, не греет, но и от этого не стает холодно. Чувствуешь, как оно с тобой разговаривает, толкует о чем-то, рассказывает истории из жизни людей, каждая из которых вводит в уныние. Да-да, именно – чувствуешь, а не слышишь. Здесь обычное звуковое восприятие никак не вписывается.
Их было много. Песчинки покрывали мое тело, бесконечное множество муравьев ползало у меня под кожей, кусая раз за разом, от чего все тело зудело. В мою голову врывались странные имена, названия, улицы, города, о которых я никогда доселе не слышал, и как был уверен, их никогда и не существовало.
Лежа в постели в шесть утра, мое тело пыталось отогнать эту непонятную дрожь и спокойствие, самых нелепых союзников. Но я был всего лишь один-единственный сопротивляющийся элемент в головоломке, пытающейся на первый взгляд именно взломать мою голову. Но лишь на первый взгляд так могло показаться, как и не могло в то же время.
«Ему не было смысла оставаться теперь в этой жизни, он уходил от нее, от жизни, от любви, от горечи, от боли, от судьбы, от смерти…к смерти».
История за историей о падении человека, о трагической кончине достойных и недостойных людей. Каждая песчинка рассказывала свою собственную историю, отличающуюся от всех других. Каждый муравей, кусая, пытался вогнать в мое тело яд вместе с эмоциями этих умирающих людей, один за другим, одновременно и порознь.
«Кровь брызнула ей на лицо, нож упал и залетел под стол. Взгляд метнулся на другой нож, лежащий рядом. Рука метнулась к нему и подставила новое лезвие к запястью. Ей было приятно. Ей было больно».
История за историей. Их было много. Впереди был целый свободный день.
«Я заснул вчера дома. Сейчас утро и я проснулся, но лежу на кровати и такое ощущение, будто я все еще в когтях ночи. Свет не может проникнуть сквозь оконное стекло в комнату. Мир как будто сжался и почерствел, вокруг меня летают маленькие скопления пыли. Только что встал с кровати и понял, что я не стою».
25 сентября, 1968
Сон, как удивительное путешествие в дебри собственного разума, в те закоулки, в которые обычно невозможно попасть. Или сон, как омерзительные иллюзии, создаваемые коварным сознанием, которое находится на грани ложи и вранья. Купаясь ночью в слизи серости и воде лучезарности, иногда невозможно вынырнуть из них, погружаясь все глубже и глубже. Я живу снами, жизнь живет и управляет мной.
Мне сейчас всего лишь двадцать лет. Но говорить, мол, я еще молод и все впереди, – мне никогда не хотелось. Каждый день уходит из-под моих ног, как очередная ножка дряхлого стула, и я стою сам посреди плоской планеты, не зная, есть ли кто еще вокруг.
Грусть и печаль. Ну почему же эти слова стали моими проводниками с самых юных лет жизни? Еще, будучи ребенком, мне уже не хотелось жить. Хотя на самом деле в этом мире никому не хочется жить. Все до единого хотят наслаждаться, чувствовать, убивать, рожать детей и так далее, но не жить в самом настоящем космическом понимании этого слова. Еще в десять лет меня сбила машина, сломав мне обе ноги с большими осложнениями – ужасное ощущение, но насколько оно было бы еще ужасней, если бы мне их ампутировали? Мне интересно познать это, ощутить несуществующие конечности, ужаснуться, проснувшись без ног, ощутить настоящий, неимоверный, моральный груз физического недостатка… Но не довелось, и если бы я ребенком услышал эти мысли – до меня мало что дошло бы, и во-вторых непонимание страшных слов вселило бы детский страх неведомого, хранимого тьмой секрета, который кусался и жалился. Во сне мне эти чувства были всегда знакомы, как и знакома бездна черных необъяснимых образов.
Этот выедающий глаза черный дым просачивался сквозь все отверстия в комнате. Черная подстилка вылезала из-под двери и растворялась в небольшую черную тучу дыма, которая обволакивала мои ноги, издавая непонятные слуху звуки. Подобие рычания издавалось из-под двери, страшные завывания ветра в доме посвистывали, нагоняя на меня воображаемых летучих мышей, когти которых так и норовили впиться в кожу головы и выцарапать глаза, раздирая глазные яблоки и глазницы, срывая полоску за полоской кожи с головы вместе с волосами.
Мило, правда?
Мое первое утро в черной дымке.
Знаете, а мне это даже нравилось. Довольно-таки интересно ощущать какую-то материю вокруг себя, как тебя что-то обволакивает, не греет, но и от этого не стает холодно. Чувствуешь, как оно с тобой разговаривает, толкует о чем-то, рассказывает истории из жизни людей, каждая из которых вводит в уныние. Да-да, именно – чувствуешь, а не слышишь. Здесь обычное звуковое восприятие никак не вписывается.
Их было много. Песчинки покрывали мое тело, бесконечное множество муравьев ползало у меня под кожей, кусая раз за разом, от чего все тело зудело. В мою голову врывались странные имена, названия, улицы, города, о которых я никогда доселе не слышал, и как был уверен, их никогда и не существовало.
Лежа в постели в шесть утра, мое тело пыталось отогнать эту непонятную дрожь и спокойствие, самых нелепых союзников. Но я был всего лишь один-единственный сопротивляющийся элемент в головоломке, пытающейся на первый взгляд именно взломать мою голову. Но лишь на первый взгляд так могло показаться, как и не могло в то же время.
«Ему не было смысла оставаться теперь в этой жизни, он уходил от нее, от жизни, от любви, от горечи, от боли, от судьбы, от смерти…к смерти».
История за историей о падении человека, о трагической кончине достойных и недостойных людей. Каждая песчинка рассказывала свою собственную историю, отличающуюся от всех других. Каждый муравей, кусая, пытался вогнать в мое тело яд вместе с эмоциями этих умирающих людей, один за другим, одновременно и порознь.
«Кровь брызнула ей на лицо, нож упал и залетел под стол. Взгляд метнулся на другой нож, лежащий рядом. Рука метнулась к нему и подставила новое лезвие к запястью. Ей было приятно. Ей было больно».
История за историей. Их было много. Впереди был целый свободный день.
-
Landen,
- 05 января 2010, 22:50
- Прокомментировать
- рейтинг: 0
Безумие на восьми лапах - III
Содержание:
Бег под дождем по выложенному камнем тротуару заставлял меня забыться и получать удовольствие от каждого попадания при движении ногой в лужу. Ручьи мыслей сталкивались, превращаясь в брызги электронных зарядов мозга. Гвоздь, встрявший в пятку, при каждом шаге вызывал импульсы ужасной боли, у которой даже не было сил остановить меня. Бег от неизведанного, необъяснимого и неописуемого заставлял меня бежать от себя самого.
Бег по жизни, как неминуемая гибель собственных планов, разрушение всех идей, на которых собираешься построить свою жизнь. Как успеть и не перегнать свое счастье? Как узнать где оно?
Я не знал. И до сих пор не знаю о счастье ничего, кроме напыщенных рассказов со стороны, как из книг, так и из уст людей. При мыслях об этом слове и о том, что оно собой представляет, каждый руководствуется своим собственным опытом, как печальным, так и довольно позитивным. Со своей стороны я не могу дать этому явлению яркое, красивое, глубокое или логическое объяснение. Всегда думая об этом, я теряюсь в своих догадках, во всех воспоминаниях и своей молодости. Грустно. Ведь я никогда не был счастлив. Все что было, оказалось иллюзией – самым страшным испытанием реальности.
Читать дальше →
Бег под дождем по выложенному камнем тротуару заставлял меня забыться и получать удовольствие от каждого попадания при движении ногой в лужу. Ручьи мыслей сталкивались, превращаясь в брызги электронных зарядов мозга. Гвоздь, встрявший в пятку, при каждом шаге вызывал импульсы ужасной боли, у которой даже не было сил остановить меня. Бег от неизведанного, необъяснимого и неописуемого заставлял меня бежать от себя самого.
Бег по жизни, как неминуемая гибель собственных планов, разрушение всех идей, на которых собираешься построить свою жизнь. Как успеть и не перегнать свое счастье? Как узнать где оно?
Я не знал. И до сих пор не знаю о счастье ничего, кроме напыщенных рассказов со стороны, как из книг, так и из уст людей. При мыслях об этом слове и о том, что оно собой представляет, каждый руководствуется своим собственным опытом, как печальным, так и довольно позитивным. Со своей стороны я не могу дать этому явлению яркое, красивое, глубокое или логическое объяснение. Всегда думая об этом, я теряюсь в своих догадках, во всех воспоминаниях и своей молодости. Грустно. Ведь я никогда не был счастлив. Все что было, оказалось иллюзией – самым страшным испытанием реальности.
Читать дальше →
Безумие на восьми лапах - II
Содержание:
Каждую историю следует начинать с чего-то очень важного для автора. Начну я лишь с одного слова, но оно вмещает в себе все, что творилось тогда.
Безумие.
Это страшное чувство, которое охватывает все тело. Руки, ноги, глаза, уши, а вместе с ними зрение, слух, осязание, нюх. Все до единого дни, часы, минуты и секунды, проведенные в бездне страха, обдавали меня ледяным ужасом. С головы до ног, от кожи до костей.
Читать дальше →
Каждую историю следует начинать с чего-то очень важного для автора. Начну я лишь с одного слова, но оно вмещает в себе все, что творилось тогда.
Безумие.
Это страшное чувство, которое охватывает все тело. Руки, ноги, глаза, уши, а вместе с ними зрение, слух, осязание, нюх. Все до единого дни, часы, минуты и секунды, проведенные в бездне страха, обдавали меня ледяным ужасом. С головы до ног, от кожи до костей.
Читать дальше →
-
Landen,
- 02 января 2010, 02:18
- Прокомментировать
- рейтинг: +1
Безумие на восьми лапах - I
Содержание:
Как бы я не пытался все наиболее понятно изложить на бумаге, лишь только мне будут понятны все детали этой истории. Все факты, образы, события и диалоги – все это живет в моей памяти, гранича с больным воображением, которое параллельно всему этому постоянно создавало свои собственные кошмары. Потертые воспоминания особо ярко предстают ночью, перед моими видевшими многое глазами, во время сна, когда сознание ближе всего к безумию, чем к реальности.
Мое имя испещрено разнообразными слухами, поэтому почти никто не общается со мной на протяжении почти всей жизни. Даже сейчас, когда она, жизнь, уже подходит к концу, старые друзья не вспоминают обо мне, ведь так или иначе – я все равно оставляю в их умах пугающие воспоминания. Те немногие, кто говорил со мной на протяжении этих сорока лет, не располагают желанием продолжать общение, какие бы я занимательные вещи не рассказывал. И это неудивительно – после пяти проведенных лет в доме для душевнобольных я потерял всяческое уважение к себе. Весь мир не хотел принимать меня обратно, как бы я не пытался скрыть все свои воспоминания и очистить репутацию.
Сегодня я вновь прочел в газете статью о пропаже человека в нашем городе. Любой счел бы эту новость как очередное убийство, либо сумасбродство, как часто бывает преувеличение в газетах. За эти сорок лет я рассказал данную историю лишь нескольким людям, после чего их я уже не видел никогда. Первый раз это было тогда, когда я вернулся в реальный мир, позже – в лечебнице, а после этого длительное время я молчал. Страхи, сковывавшие меня на протяжении длительного времени, убедительно искажали мое сознание и мои мысли, от чего я закрывался от реального мира до конца своей жизни.
Мне всегда было страшно задевать зловещие нити в моей памяти, которая постоянно меня терзает и мучает. Есть детали, о которых не знает никто, кроме меня. Они настолько пугающие и шокирующие, что я не решился тогда поделиться ими с друзьями. Но самой истории хватило для водворения меня в общество душевнобольных и простого скептицизма в отношении ко всему сказанному мной.
Сейчас, достигнув преклонного возраста, я все так же ощущаю ту смесь животрепещущего ужаса и ледяной дрожи по всему телу. Старческой рукой я пишу слово за словом и не знаю, успею ли выложить все для таких же безумных людей, как я.
Спустя столько лет с моего путешествия в бездну отчаяния, в меня наконец-то вселились жалкие нотки уверенности, которые каждую ночь превращаются в слезы. День за днем существование в этом мире угнетает, но больше всего меня окутывает страх перед неизведанным концом. Скоро я вернусь туда, и то жалкое спокойствие, которое пыталось взять мою душу под контроль, развеется и исчезнет, как исчез тогда для себя я сам.
И если вы уверены в своем здравом уме, вам придется пересмотреть каждую свою мысль о живом существе и его существовании здесь, в том числе и о себе.
Чувство безысходности все больше, чем ближе моя смерть. И я снова исчезну, но в этот раз навсегда. Скорей всего большинство моих знакомых вздохнут с облегчением, считая это подарком для меня, но никто не понимает смысла смерти в том полном объеме ее бессмыслия, как конца жизни.
Вчера я достал все спрятанные дневники, которые раньше вел постоянно, и перечитал от начала до конца. Убедившись, что даже они не передают всю правдивость истории, я решил изложить ее с чистого листа. Но эти отрывки настолько ценны своими эмоциями, которые я переживал в те моменты, что откинуть их в сторону я не смею.
«Я снова не сплю. Они вновь приходили ко мне в снах, чтобы напомнить о себе. Я не забыл о них, но воспоминания теперь стали еще более яркими. Не было сказано ни одного слова, я просто сознанием очутился в их власти. Страх переходит в боль от невидимых ледяных игл, колющих во снах все мое тело. Сердце сейчас стучит настолько быстро, что я начинаю задыхаться. Сегодня я попытаюсь заснуть и проснуться без них».
коварный февраль, 1999
Эта запись являлась последней до тех пор, пока я не приступил к написанию самой истории. Тогда давно я заснул и не видел их долгое время, целых десять лет.
Шесть месяцев назад они вновь вернулись. Они ждут меня. Я жду конца.
Как бы я не пытался все наиболее понятно изложить на бумаге, лишь только мне будут понятны все детали этой истории. Все факты, образы, события и диалоги – все это живет в моей памяти, гранича с больным воображением, которое параллельно всему этому постоянно создавало свои собственные кошмары. Потертые воспоминания особо ярко предстают ночью, перед моими видевшими многое глазами, во время сна, когда сознание ближе всего к безумию, чем к реальности.
Мое имя испещрено разнообразными слухами, поэтому почти никто не общается со мной на протяжении почти всей жизни. Даже сейчас, когда она, жизнь, уже подходит к концу, старые друзья не вспоминают обо мне, ведь так или иначе – я все равно оставляю в их умах пугающие воспоминания. Те немногие, кто говорил со мной на протяжении этих сорока лет, не располагают желанием продолжать общение, какие бы я занимательные вещи не рассказывал. И это неудивительно – после пяти проведенных лет в доме для душевнобольных я потерял всяческое уважение к себе. Весь мир не хотел принимать меня обратно, как бы я не пытался скрыть все свои воспоминания и очистить репутацию.
Сегодня я вновь прочел в газете статью о пропаже человека в нашем городе. Любой счел бы эту новость как очередное убийство, либо сумасбродство, как часто бывает преувеличение в газетах. За эти сорок лет я рассказал данную историю лишь нескольким людям, после чего их я уже не видел никогда. Первый раз это было тогда, когда я вернулся в реальный мир, позже – в лечебнице, а после этого длительное время я молчал. Страхи, сковывавшие меня на протяжении длительного времени, убедительно искажали мое сознание и мои мысли, от чего я закрывался от реального мира до конца своей жизни.
Мне всегда было страшно задевать зловещие нити в моей памяти, которая постоянно меня терзает и мучает. Есть детали, о которых не знает никто, кроме меня. Они настолько пугающие и шокирующие, что я не решился тогда поделиться ими с друзьями. Но самой истории хватило для водворения меня в общество душевнобольных и простого скептицизма в отношении ко всему сказанному мной.
Сейчас, достигнув преклонного возраста, я все так же ощущаю ту смесь животрепещущего ужаса и ледяной дрожи по всему телу. Старческой рукой я пишу слово за словом и не знаю, успею ли выложить все для таких же безумных людей, как я.
Спустя столько лет с моего путешествия в бездну отчаяния, в меня наконец-то вселились жалкие нотки уверенности, которые каждую ночь превращаются в слезы. День за днем существование в этом мире угнетает, но больше всего меня окутывает страх перед неизведанным концом. Скоро я вернусь туда, и то жалкое спокойствие, которое пыталось взять мою душу под контроль, развеется и исчезнет, как исчез тогда для себя я сам.
И если вы уверены в своем здравом уме, вам придется пересмотреть каждую свою мысль о живом существе и его существовании здесь, в том числе и о себе.
Чувство безысходности все больше, чем ближе моя смерть. И я снова исчезну, но в этот раз навсегда. Скорей всего большинство моих знакомых вздохнут с облегчением, считая это подарком для меня, но никто не понимает смысла смерти в том полном объеме ее бессмыслия, как конца жизни.
Вчера я достал все спрятанные дневники, которые раньше вел постоянно, и перечитал от начала до конца. Убедившись, что даже они не передают всю правдивость истории, я решил изложить ее с чистого листа. Но эти отрывки настолько ценны своими эмоциями, которые я переживал в те моменты, что откинуть их в сторону я не смею.
«Я снова не сплю. Они вновь приходили ко мне в снах, чтобы напомнить о себе. Я не забыл о них, но воспоминания теперь стали еще более яркими. Не было сказано ни одного слова, я просто сознанием очутился в их власти. Страх переходит в боль от невидимых ледяных игл, колющих во снах все мое тело. Сердце сейчас стучит настолько быстро, что я начинаю задыхаться. Сегодня я попытаюсь заснуть и проснуться без них».
коварный февраль, 1999
Эта запись являлась последней до тех пор, пока я не приступил к написанию самой истории. Тогда давно я заснул и не видел их долгое время, целых десять лет.
Шесть месяцев назад они вновь вернулись. Они ждут меня. Я жду конца.
