Я обнимаю воздух
на границе ночи.
Она вонзает в меня иглы —
ежиха тёмного царства —

Ложь!

Она манит пальцем,
по которому змеёй сползает мёд.
Она сосёт свой палец,
показывая что это вкусный…

Яд!

Уходя прочь,
растворись в ночь!
Мне
дано
превозмочь!

Ну и что, что бываю нервозно-груба,
В те моменты, когда ты нежнее, чем шелк?

Могу снегом остаться на теплых губах.
А могу и сыграть, будто все хорошо.

Ведь не знаешь, что будет/чего ожидать?
Тебе сложно, наверное? Или прошло?

Что-то много вопросов…Пора прекращать.
Что-то больно мне дышится нашим стеклом.

Прозрачное, лесное озерцо…
Кувшинки плавают, гудит камыш.
И, умывая уставшее лицо,
ты на себя с улыбкою глядишь…

Вдыхаешь воздух влажный, дорогой
своей земли, родного края
и, зачерпнув из озера рукой,
ты обретёшь кусочек рая.

Так откровенно небо говорит.
Самозабвенно, сокровенно.
Аж небосвод горит —
сгорает постепенно.

Растерянно хватаю лист,
как воздух, как объятья.
Мой голос чист,
как умысел распятья.

Непостижимо строчки в ряд
ложатся, присыхают.
Кто мёд, кто яд —
из них себе тихонько извлекают.

И никуда они не улетают.
Здесь время есть, но как ни странно,
когда ответа в яви нет,
здесь все давно всё знают…