Дрожь пробежала по телу, сердце кольнуло в груди,
Ночь поглощает два тела…он и Она…вместе – Они.
Белая простынь помята, запах витает любви
Нежно Ее он ласкает своею рукой по груди.
Капельки пота по шее медленно катятся вниз…
Как же Она бесподобна – любимый, желанный…Каприз.

Поди сюда!
Мне нужно прикосновение.
Я нахожусь ниже твоих колен.

Поди сюда!
Как ветра дуновение,
что сотрясает воздух между стен.

Ты — Солнце.
Возле тебя я загораю.
В конце я превращусь в дождь.

Ты — Солнце.
Песком сквозь пальцы высыпаюсь
и превращаюсь в экстазную дрожь.

Я целую тебя в губы.
На них никогда не было помады.
Так надо…

«Crawling in my skin…. (LP)”

«…Я разбиваю руки в кровь, Я не сошла с ума – так надо….»

Стукнула входная дверь.
Отвернувшись к стенке, Вера сильно прикусила губу, боясь издать хоть малейший звук. Из открытого окна тянуло дождевой сыростью, но страх мешал подняться и закрыть его. Парализовав все конечности замершего тела, сатанический испуг разрывал каждую живую клетку. На кухне с грохотом билась посуда, а маленький Ванька, наверняка спрятался за шкафом в гостиной и хрипло плакал, не понимая, что происходит.
— Всё, хватит! – сказала себе Верка и резко вскочила с постели.
Распахнув дубовую дверь, она выбежала в холл, но резко остановилась, услышав доносившиеся из кухни крики:
— Да как ты смел, мерзавец!? Я спокойно смотрела на все твои измены, на пьянки с друзьями, даже на то, что ты не раз избивал меня, но это… — захлебывалась в слезах мать Веры, Ольга Сергеева.
Вместо ответа последовал какой-то неопределенный звук, похожий на усмешку, в которой отчетливо читалось презрение и жестокость. Вера тихонько спустилась вниз, на первый этаж, чтобы иметь возможность наблюдать за сценой, разыгравшейся между родителями. Убитая болью мать сидела за столом, обессилено уронив лицо на ладони, всхлипывала. В воздухе витал дым сигарет, а на полу валялись осколки разбитых тарелок и пустой бутылки из-под водки. Отец стоял у окна в своем дорогом фирменном костюме и равнодушно курил сигару. Идеальная семья. Роскошный дом в центре города, высокооплачиваемая работа Николая Романовича – образцового семьянина, решившего балатироваться в мэры. Успех, которому завидовали все, включая бродячих собак в подворотнях их маленького пафосного городка, пропитанного ложью и развратом.
Волна холода обдала Верку с ног до головы. Ноги подкосились. Прислонившись спиной к холодной стене, она вдохнула побольше воздуха в грудь и застыла, обратившись в слух.
— Коля, скажи, что было не так? – каким-то совершенно иным, незнакомым голосом, спросила Ольга Сергеевна, — За что ты так поступил с нами? Зачем сломал нам жизнь? Просто ответь: это правда?!
— Я не желаю говорить об этом сейчас, — сухо отрезал отец, затушил сигару и леденящим душу тоном добавил:
— Подумай сама, Оля.
Верка отскочила в сторону, спрятавшись за громадной пальмой в мраморном горшке. Она часто подслушивала разговоры родителей и это было ее убежище. Свет в холле никогда не включали, а высокое растение всегда казалось таким сказочным, точно могло укрыть ее от всех опасностей и страхов. Опустившись на пол, Вера обхватила коленки руками и уткнулась лицом в ладони. Грудь разрывало от боли. Хотелось перестать сдерживаться и зареветь, наконец.
У нее не было близких друзей.

Читать дальше →