в холодных звуках старого органа
стучится сердце старого еврея,
всё тише выбивается чечетка
сосуд гонца из избранного рода.
распятый бедный иудей всё громче плачет,
его уже не скроет бедный русский мальчик,
и толстая еврейка Сара уже не спрячет медные монеты,
она лежит такая мертвая в таком холодном Гетто.
и слышит иудией как Вельзевул всё ближе скачет,
как смерть с ним рядом громко песни воет,
как милый тощий русский мальчик
рукою синею сжимает его ноги.
как кровь хрустит
под иудейской кожей,
как высыхают пальцы
и сидеют пейсы
так и не сможет бедный иудей поверить-
не существует ада только для еврейства.