Ты и я – одного племени,
Затерянного во времени,
Как осколок вселенской души.
Нам за право не каясь грешить
С ладоней содрано линии.
Мы оказались бессильными
Изменить наш избитый маршрут.
Старые тропы пятки нам жгут,
Где кровь нас не раз забрызгала –
На руках так и не высохла.
Помнишь, стояли спиной к спине?
Как было всё ни почем во хмеле?
В шатких снах картину рисую –
К тебе стою лицом к лицу я:
«Здравствуй, ближе, чем друг или брат.
С

Читать дальше →

Я голыми руками кирпичные бил стены
До сломанных костей моих застывших пальцев,
С надеждой, что спасу в себе я пленных,
Выплескивая кровь в ритмичных танцах.
Кричал на них, как мог, срывая злость, что есть,
До связок, разорвавшихся на атомы,
До голоса, что должен был бы сесть…
Но стены-то… Они не виноватые.

Коленки в кровь,
Как 8 лет назад…
Я этому безмерна рада!

Хватило одного мне взгляда,
Чтоб вновь, не попадая в такт,
Забилось сердце.

Пришла любовь,
Вернулось детство.

1

Накинув белые халаты
Поверх сиреневых плащей,
Вампиры бродят по палатам
И слышен лязг их челюстей.

Они придут к тебе незримо
Когда ты будешь крепко спать,
Клыки вопьются без нажима
И будут кровь твою сосать.

Не бойся – это не смертельно,
Ты ничего не ощутишь,
Лишь только слабость в своем теле
И то на время, мой малыш.

2

С вампиром будьте осторожны!
Опасно дело с ним иметь.
Поймать его довольно сложно,
Он может укусить успеть.

Не распознать его по роже,
Ведь не написано на лбу,
Что ночью он грызет прохожих,
Днем отсыпается в гробу.

Чтоб защититься от вампиров,
На все засовы дверь запри,
И не придут к тебе в квартиру
На чашку крови упыри.

— Чертовски классный вечер, а? – Брук прямо подпрыгивала от радости, размахивая своим картонным трезубцем. Лицо моей младшей сестренки было раскрашено красной гуашью, сама оны была в красном комбинезоне и такого же цвета майке. Брук изображала чертенка, и, надо сказать, у нее это превосходно получалось – особенно когда она тыкала меня своей палкой – задавил бы ее.
— Классный, классный – заверил я сестру, не вынимая сигареты изо рта.
— Как же я скучаю за всем этим! – Сэнди, моя девушка, счастливо вздохнула. – Обожаю атмосферу Хэллоуина! Повсюду довольные дети, и у всех такие чудесные костюмы! Помню, когда мне было 10 лет, я сделала себе костюм пчелки! У меня был такой чудный свитер в черно-желтую полосочку, и милый ободок…
Целых 15 минут Сэнди в подробностях описывала наряд семилетней давности, вплоть до таких мельчайших деталей, как количество пуговиц на юбке. Брук внимательно слушала ее, кивая головой, и размазывая по лицу краску. Ох уж эти девчонки! Бережно хранят воспоминания о всякой белиберде, но как только дело доходит до серьезных вопросов, они вмиг забывают все, что знали до этого.
— Кристофер, ну хватит тебе дуться! – Сэнди обняла меня за плечи. – Ну, посмотри, как хорошо! Дети веселятся, все кайфуют, и только ты один дымишь своей дурацкой сигаретой! Почему ты такой недовольный?
— Знаешь, Сэнди, мне не очень улыбается весь вечер сторожить вот эту вот малявку, пока она будет ходить и клянчить конфеты, — проворчал недовольно я, выбрасывая окурок в сторону. – Но бросить я ее тоже не могу, ибо получу от матери такую взбучку, что…
— С тобой все ясно, — вздохнула моя девушка, убирая с лица каштанового цвета волосы. – Нет в тебе никакой романтической жилки! Вот скажи, что должно произойти, чтобы тебе стало интересно?
— Должен упасть метеорит, и прямо ему на голову! – пробурчала Брук, молчавшая до этого времени. – Мама говорит, что он родился тридцатилетним дядькой без чувства юмора. Под веселый смех своей подружки я влепил сестре звонкий подзатыльник. Несколько минут мы шли молча, пока Брук не показала рукой в сторону дома. Двухэтажное здание стояло на самом отшибе нашей деревни. Сколько себя помню, в нем никто никогда не жил – лишь изредка приезжали какие-то люди, не больше, чем на пару дней. Местные подростки страстно мечтали побывать внутри, но остерегались лезть без приглашения. Дом словно отталкивал одним только внешним видом. Экзальтированная Сэнди сказала бы, что у него темная аура. Я же говорю, что он выглядит, как обиталище Дракулы. Прекрасным дополнением к темно-серой обшивке дома служили почти голые деревья, воздевшие сухие ветки к темному небу.
— Брук, тебе что, делать нечего? – вздохнула Сэнди. – Там же никто не живет.
— Ты что, боишься? – презрительно хмыкнула одиннадцатилетняя балбеска, и, поправив пластмассовые рога на голове, направилась к дому.
— Ну что, пойдем? – я по новой зажег сигарету и взял Сэнди за руку. – Или ты боишься? – перекривил я Брук.
— Нет! – сердито воскликнула она. – Знаешь, а это может оказаться даже интересным. Спорим, внутри живет парочка привидений, горящих желанием одеть тебе на голову ночной горшок?
— Ха-ха, очень смешно. Знай – если тебе на голову упадет дохлая летучая мышь, это недобрый знак!

Читать дальше →

Я был однажды приглашен
На праздник всех святых,
Но вход туда был разрешен
Для темных сил одних.

Какого монстра представлять
На вечере мне том?
Одеться в зомби и гонять
Людишек топором?

А может лучше нацепить
Вампирский черный плащ
И сразу голод утолить,
Вкус крови так манящ!

Но тут я тыкву увидал
В своем пустом саду.
Внутри мне голос подсказал,
Что в ней я и пойду.

Я тыкву еле оторвал,
Тяжелая была.
Нутро в ней долго вырезал,
Чтобы налезть могла.

Я сделал прорези для глаз,
Для носа и для рта.
Потом примерил – в самый раз,
Пусть сохнет до утра.

И вот Хеловин наступил,
На праздник мне пора.
Свою я тыкву нацепил
И вышел со двора.

Смотрю, по улице идут
Бригады зомбарей,
Частушки с матами поют,
Чтоб быть еще страшней.

Но ничего, их всех затмил
Мой тыквенный наряд!
Фонарь налобный я включил,
Иду – глаза горят!

На вечеринку я пришел,
Там нечисти полно.
Своих друзей я там нашел,
Сел с ними пить вино.

Но неудобно было пить,
Не мог до рта достать,
Чтоб все напрасно не разлить,
Решил я тыкву снять.

Но тут, товарищи, со мной
Случилась вдруг беда!
Совместно с тыквенной башкой
Снялась и голова!

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!
(Крик ужаса!)

Я гладиатор мурмиллон,
А мой противник ретиарий.
Мне с ним сражаться не резон,
Да только раб не выбирает.

Сегодня мой последний бой.
И коль врага я одолею,
Смогу вернуться я домой
В свою родную Галилею.

И вот стою я на песке.
Песок горячий жжет мне ноги,
А жизнь моя на волоске,
Но победить помогут Боги.

Я поприветствовал толпу
И императора отдельно.
Смотрю на них, как в пустоту.
Сейчас начнется бой смертельный.

С той стороны открылась клеть.
Раб вышел с сеткой и трезубцем.
Когда он бросит свою сеть
Мне нужно только увернуться.

Противник мой не Геркулес
И роста тоже небольшого.
Наверно, легкий он на вес.
Я бы легко убил такого.

Лишь только сеть в его руке
Опасность для меня имеет.
Как рыбу крупную в реке
В нее людей ловить умеет.

И вот забросил сеть рыбак
И как назло попал он точно!
Теперь стою я, как дурак –
Мне надо выбираться срочно!

На шлеме рыба у меня.
Уж лучше вовсе быть без шлема!
Застряла в сетке чешуя
И мне не выбраться из плена!

А ретиарий тут как тут.
Он весь от радости сияет.
Пытаюсь выбраться из пут,
Но вилы в бок он мне вонзает…

И рукоплещет Колизей,
А ретиарий горд и весел,
Но не заметил ротозей,
Что в сетке дырку я прорезал.

Пока он прыгал и плясал,
Я гладиус просунул в дырку
И ретиария достал!
Тот уронил на землю вилку.

И на колени он упал,
Руками рану закрывая.
Я сетку полностью порвал,
Поднялся кровью истекая.

А он поднял свой палец вверх,
Прося у зрителей пощады,
Но вызвал этим он лишь смех,
Здесь только смерти люди рады.

Я чуть не захлебнулся в маминой крови:
Я родился полугодкой-недоношен…
Но заря предрассветной любви,
Обламала смерти меч вынутый из ножен!
Она спасла меня:
Приказала любить и молчать,
Подарила мне свет нового дня,
Научила смеяться и мечтать!
03.09.2011

На моём лице кровь.
Почему?
Я не знаю,
я спал.

Спать перед зеркалом
очень опасно.
Это напрасно…
надо забыть.

Кровь надо смыть.
Когда хочешь забыть,
будь уверен — не выйдет.
Забываешь, когда хочется помнить.

Надо запомнить — купить молоток,
зеркало — в дребезги!
Мне нужна моя кровь!

11.01.2009

10