Сердце замерло, и я окончательно замер,
И рука уж не шарит в дырявом кармане,
Уж на пальце не вертится звонкая связка,
Она там же, на дне, в рюкзаке, как и краска.
Окончательно замер, забывши про стыд.
Я умылся слезами, я ими же сыт.
Эти пару минут… То минуты? Не помню,
Я замерз в сомне душ, словно факт в протоколе.
Что-то в сердце сквозит та кровавая рана.
На прицеле. Убит. Как всегда – без обмана.
Темнота и асфальт. Я на улице ночью,
Уголь черный и тальк, на сомнения прочен.
Надо мною фонарь есть с потушенной лампой,
Я просил не включать, я просил… Ну и ладно.
Я замерз или замер…Эта разница в букве –
И значенья создали отношения в кукле.
Я не помню и сам. Отключился и умер,
Этот самообман был всегда мне доступен.
От зари до зари – мне по нраву темнее,
Я прошу, догори, ну, гори же сильнее!
А, и к черту тебя! Цены подорожали,
И опять же себя обвиняю я сталью.
Заржавел я слегка… Солнце стыд не растопит,
Я вливаю в себя все зловещее кофе,
Я чураюсь себя и себе мчусь на встречу,
От звонка до звонка. От любви к поперечной.
Эти чувства – магнит. Уничтожить? Оставить?
Нет, я ж замер, поник, я созданье из стали.
Тяжело в голове, душу рвут злые когти.
Я сгораю в огне, этот путь самый легкий.
Сердце встало опять, я замерз и я замер.
Дышат в спину… Как знать, кто и как это втянет?
Я ищу одного, разоряясь на взгляды,
Но не вижу его, но не вижу… И ладно.
Вот асфальт, вот фонарь, вот случайный прохожий.
Силуэт… Может там кто-то замерший тоже?
И из губ холодок… Дым струящийся паром.
Свой люблю городок. В нем есть чье-то начало.
Тяжело… Тяжело…. Боже, как это тошно,
Ведь взаправду, Зеро, ты ведь замер нарочно.

Я мерзну. Мерзнет голова
И тонкое чувствительное сердце.
Помог бы кто сейчас согреться…
Прохожий, посмотри в глаза,
Пусть там пылает и искрится!
Плевать на зиму и на вьюгу,
Прохожий, будь минуту другом:
Согрей мороженную птицу.