«Они будут помнить то, что нас продавали, а не то, что мы были сильными. Они будут помнить то, что нас покупали, а не то, что мы были смелыми».

____________________________________Уильям Прескотт — бывший раб.



Трагедия трансатлантической работорговли, которая стала одной из самых мрачных страниц в человеческой истории, продолжалась в течение 400 лет, несмотря на активное сопротивление со стороны миллионов порабощенных народов.

Трансатлантическая работорговля, которую часто называют

Читать дальше →

Я не алкаш, мадам, — Я раб Ваш, видит Бог…
Сейчас допью стакан — И я у ваших ног!

Я зверху бачу твою голову.
Я вищий за тебе.
Я Вищий за тебе.
Та зараз я повзаю перед тобою.

Ти робиш мене крихітним.
Бідністю возвеличуєш себе.
Стаєш переді мною на коліна
і молишся, цілуєш мої руки.
Нагорода — становище безвихідне.
Дивись, Нещастя додому гребе.
Ти на ногах мені потрібна.
Спали усі перуки!

Ти зверху бачиш мою спину,
але не хочеш наступити.
Ти не хочеш мене полюбити.
Лиш робиш мене крихтою.

Спілі вишні падають додолу.
Але чому? — вони ж червоні наче кров!..
Небо скидає їх з престолу.
Бог любов немов зерно перемолов.

Я не бачу взагалі тепер твоєї голови,
бо не маю своєї на плечах.
Злови мене, злови! ЗаплАчу…
Й море заколишеться в очах.

Злови мене, злови!
Бо я не маю голови…
Я — твій раб.
Ти — моя гординя.
Раб і рабиня.
Раб і рабиня.

____________________
27.10.2004

Каждый желает свободы.
И тот, кто борется, возможно, её получит. Но не так всё просто.
Раб борется за свою независимость. Но за независимость от других рабов. И тем не менее, Господин остаётся один для всех. Просто, раб из общей камеры перебрался в свою независимую личную.
И теперь некому помочь ночью отбить атаку запущеных крыс.

Все борются за свою независимость. Но тем больше теряется общая.

От заката до рассвета,
от рассвета до заката,
кто с мотыгой, кто с лопатой —
рабы пашут на планете.

Надзиратели всё смотрят,
где, в кого бы пустить пулю…
Оловянную, литую ль?..
Да не важно, ведь одобрят.

Я спросил раба младого,
что ты хочешь? Он ответил,
что желает лишь свободы.
Его взор мечтал о свете.

И вот, с новым утром, рано
рьяно раб вновь гневом сыпет,
норовит отбросить цепи,
показать всем свои раны.

Я спросил его ещё раз,
а зачем тебе свобода?
С ею что ты будешь делать?
И не смог он мне ответить…

От заката до рассвета,
от рассвета до заката,
кто с секирой, кто с лопатой —
рабы пашут на планете.

Надзиратели всё смотрят,
где, в кого бы пустить пулю…
Оловянную, литую ль?..
Да не важно, ведь одобрят.

Я спросил раба младого,
что ты хочешь? Он ответил,
что желает лишь свободы.
Его взор мечтал о свете.

И вот, с новым утром, рано
рьяно раб вновь гневом сыпет,
норовит отбросить цепи,
показать всем свои раны.

Я спросил его ещё раз,
а зачем тебе свобода?
С ею что ты будешь делать?
И не смог он мне ответить…