Решило чудище жениться на красотке,
Оно надело полосатые колготки,
Но от ворот ему был поворот –
Не нужен оказался ей урод.

Тогда чудовище решило измениться,
Из чудища в красавца превратиться.
Пластический хирург ему помог
И стало чудище красивое как бог.

Пошел опять он к этой же красотке,
Но та с него смеялась до икотки:
«И что же ты с собою сотворил?
А все же чудищем ты интересней был!»

Скальпель в руки взял хирург.
Он почти что драматург.
Взмах — разрезанный живот
После клизмы, пищевод.

В сладкой дреме пациент.
Ждет приказов ассистент.
Медсестра команды ждет.
На готове шприц и йод.

В вену капает наркоз.
Пациент в плену у грез.
Он — японский самурай.
В бой бежит вопя — " Банзай ".

На врага летит стрелой.
Меч подняв над головой.
И без устали и страха,
Рубит с полного размаха.

Сокрушив злодеев рать.
В лаврах начал почивать.
Он в почете! Он любим!
И судьбой своей храним.

Слава все же не кровать.
В ней не стоит долго спать.
Зависть, подлость тут — как — тут.
Хитрый заговор плетут.

Им в подмогу вышла лесть.
Погубить героя честь.
И попал герой, как лох.
Не заметивши подвох.

Все кранты! Тушите свет.
Есть единственный ответ.
Харакири — вот исход.
Он вспорол себе живот.

И увидел самурай.
Перед ним дорога в рай.
Перед ним открыта дверь.
И уставший от потерь.
Утерев слезу рукой.
Сделал шаг в нее герой.

И хирург наморщил лоб — Все, сыграл бедняга в гроб…

Старый хирург с высохшими губами,
похожими больше на тряпки для швабры,
смотрит на мостовую, где грибами
ходят люди с зонтами, разомкнувшими усталые жабры.

Он дрожащей рукой (как музыкант из песни)
хочет достать телевизионный пульт.
Странный факт, что врачей болезни
тоже подстерегают и также ждут,

как обычных смертных: адвокатов, корреспондентов,
юристов, послов, язычников, тибетских монахов,
царей, тиранов, императоров и президентов.
Но хирург с бодуна жизни спасает взмахом

дрожащей руки (как у того музыканта),
которая сейчас так отчаянно ищет пульт,
хирург засыпает в кресле под пропаганду
либералов, создающих рекламный культ…